Анатолий Обыдёнкин, журналист

"Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0"

2008-07-02T04:55:02Z

Книгу «Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0» можно заказать на сайте лейбла "Выргород", а москвичам – купить в магазинах «Хоб-Гоблин», «Рок-Арсенал», «Нирвана», в Центре Авторской Песни, в рок-магазинчике возле Бородинской панорамы и даже сам не знаю, где ещё. Там же скоро начнёт продаваться книга-интервью «Беседы с Арбениным» (если кто не в курсе, Константин – лидер группы «Зимовье зверей»). И в Питере эти издания при желании можно найти – не помню уже названий конкретных магазинов. А здесь фрагменты книги «Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0» можно прочитать, тыкаясь в названия глав: Предисловие, Шамиль Абряров, Константин Арбенин, Михаил Башаков, Галатея (Лилия Борисова), Григорий Данской, Сергей Калугин, Олег Медведев, Александр Непомнящий, Тимур Шаов, Зоя Ященко.

Навстречу 35-му Грушинскому фестивалю! Интервью с Петром Старцевым.

2008-07-01T07:12:18Z

Пётр Старцев в роли протопопа Аввакума

Раз уж я заехал и на Мастрюковские озёра, то обойти вниманием человека, так лихо решившегося пойти на раскол и конфликт с коллегами по оргкомитету Грушинского фестиваля, с человеком, совершенно искреннее считающим, что именно «его» фестиваль – настоящий Грушинский, было бы, мягко говоря, странно. В разговоре принимал участие ещё один «самарский бард» и тоже один из организаторов Грушинского фестиваля на Мастрюковских озёрах Виктор Воронов. Спасибо Петру и Виктору, которые на излете фестиваля нашли время и проявили терпение, чтобы пообщаться с журналистом, не скрывавшим скепсиса по отношению к тому, что они считают авторской песней.

-Для начала общие моменты: посещаемость, количество правонарушений и т.д.
Старцев: Фестиваль посетило 35 тысяч человек, правонарушений почти не было. Мы перед фестивалем специально просили милицию построже относиться к праздношатающимся пьяным людям и компаниям, и нашу установку приняли всерьез. Людей, оскорбляющих вид окружающих, было мало.
Все прошло в штатном режиме. Эстрады начали работать со среды и работали дни и ночи. Наш девиз «Тишина. Гитара. Голос» соблюдался неукоснительно.
- Можно подробней, что под этим подразумевалось?
Старцев: Наша цель – возрождение Грушинского фестиваля как фестиваля авторской песни.
- Какой смысл вы вкладываете в это выражение?
Старцев: Авторская песня – это стихи, положенные на музыку. Я имею в виду настоящую поэзию. В последнее время фестиваль превращался в пиар-компанию бардов, ушедших в профессионалы – Галя Хомчик, «ГрАссмейстер», Витя Третьяков и так далее, которые ходили с эстрады на эстраду, и больше ничего не было слышно. На самом деле движение авторской песни изначально было таким, что люди где-то работают, в свободное от работы время пишут песни и приезжают сюда ими поделиться. И направленность на этих людей мы будем неуклонно соблюдать. Гости тоже могут выступать, но главным должно быть внимание к конкурсному концерту. Мы будем усиливать конкурсную часть, чтобы людей, которые приезжают сюда поделиться своими песнями, услышали. Потому что я занимаюсь этим тоже непрофессионально, хотя поем мы профессионально. Но мы не знаем нот, у нас другая работа, и репетируем и выступаем мы бесплатно. Никто не может нас упрекнуть, что мы берем деньги.
- То есть, по-вашему, человек не должен зарабатывать деньги своим творчеством?
Старцев: Нет, он может зарабатывать. И у нас присутствуют профессионалы – Виктор Луферов, Шухрат Хусаинов, другие. Но это очень малый процент людей. Даже такие люди как Сухарев, Мирзаян, Дудкина, Полоскин на этом не зарабатывают.
Воронов: Речь не идет о том, что они не получают гонораров и поют бесплатно – это не является основным источником заработка.
Старцев: Если, скажем, Олег Митяев, прежде всего, артист, заслуженный артист, то у нас он будет жить на тех же условиях, что и все прочие. Правила определены: «Тишина. Гитара. Голос». Как Визбор сказал: «Песня, которая поется глаза в глаза, она для этого и сочиняется». «Милая моя, солнышко лесное» нравится тысячам и миллионам людей – она как раз написана «глаза в глаза». Есть песня-продукт – Визбор, Окуджава и так далее, а есть песня-услуга – это попса. Фестиваль в последнее время стал напоминать продажу «песен-услуг», а мы хотим, чтобы были «песни-продукт».
Мне очень приятно было, когда вчера Слава Ковалев сказал самарским бардам: «Вы поете классику очень точно, и совершенно ничего туда не добавляя своего, не применяя никаких эпатажных приемов». То есть, честно, открыто, так и должно быть. Вот это – авторская песня. Мы же понимаем все, что такое авторская песня… Прежде всего, это хорошая поэзия. Если нет поэзии – это уже не авторская песня.
- Сразу хочу сказать, что придерживаюсь другой точки зрения…
Старцев: …Ты придерживаешься другой точки зрения, Андрей Козловский или Андрюха Хорлин с Катей Болдыревой тоже придерживаются другой точки зрения. Говорят, что многого не хватает. Я говорю: «Ребята, вот единственная сцена, которая является исключением – всегда должно быть исключение – это сцена «Междуречье», бывшая «На пеньках». У них своя программа, они там играют спокойно, они молодцы и мы их не трогаем. Хорлин говорит: «Нет, надо, чтобы это было по всем эстрадам». Я говорю: «Андрюша, у нас правила есть, если не согласен – приезжай сюда в другое время на другой фестиваль. Вот фестиваль электронной музыки «ГЭС» скоро будет, например. Но здесь мы выстраиваем политику Грушинского фестиваля таким образом, чтобы следовать девизу «Тишина. Гитара. Голос».
- Правильно я понимаю, что «Тишина. Гитара. Голос» – это в идеале человек с гитарой на сцене и больше никаких дополнений к нему?
Старцев: Нет, просто акустика, ударные установки запрещены. Я, например, считаю Андрея Козловского хорошим бардом, потому что в его песнях рок-ролльных, не во всех, правда, но во многих есть прекрасная поэзия, от которой я балдею. Поэтому его любят и здесь, и там. Когда «ГрАссмейстер» пел песни Козловского, мне это нравилось, но когда они стали петь совершеннейшую ерунду, само собой, им сказали: «Все». Так что это их проблема, а не наша.
Воронов: То, что делается на 4-й эстраде творческим объединением «Азия+» – это изощренные музыкальные формы, изощренная поэзия. Это Деревягин, Цендровский, Завгородний, Луферов большей частью там играл. Это тоже вписывается в девиз «Тишина. Гитара. Голос», хотя это совсем другая авторская песня, чем та, к которой все привыкли. У меня впервые появилась, наконец, возможность сделать полноформатную сцену сообщества «Азия+» и «Второго канала», и мы всерьез планируем именно этот формат в следующем году поднимать на несколько порядков. Потому что все обещания оргкомитета выполнены, все оговоренное соблюдалось, чего раньше никогда не было.
- А к провокационным вопросам вы готовы?
Старцев: Давай.
- Как считают в оргкомитете фестиваля на Федоровских лугах, для противодействия им организаторами вашего фестиваля был задействован мощный административный ресурс. Например, самарские телеканалы едва ли не в одни голос называли «настоящим» только ваш фестиваль, говорилось, что он – единственный и так далее. Я и сам столкнулся с подобными странностями на станции «Жигулевское море», когда мне насильно пытались всучить билет не до станции «Пискалы», куда я хотел поехать, а до станции «Платформа им. Грушина». И не я один оказался в такой ситуации. Выглядело это очень некрасиво. Есть у вас объяснения? Почему у борцов за «чистоту жанра» такое странное взаимопонимание с властью? Ясно ведь, что каждую билетершу не подкупишь…
Воронов: Мы занимаемся творческой программой этого фестиваля. И в творческой программе нашего фестиваля никаких административных рычагов не применялось. Если бы Михаилу Кочеткову, например, ездившему играть и на Федоровские луга, кто-нибудь попробовал сказать, что не стоит туда ехать, я думаю, Кочетков просто дал бы в морду.
Старцев: Ты не понимаешь, о чем речь. Барды занимались творческой частью, а то, что ты рассказываешь…
Меня все соседи и сослуживцы спросили, правда ли, что нужно будет платить за спуск по лестнице, за проход через протоку, и возле каждой сцены будут отдельные билеты, правда ли, что за установку палатки и за количество людей в ней тоже будут браться деньги. Это мы распускали такие слухи?
Многие ездили отсюда на Федоровские луга, и не было ни одного человека, который сказал бы: «Они козлы!» Мы ведь сразу сказали, что признаем лауреатов того фестиваля и, если они захотят, могут выступить в филармонии на заключительном концерте нашего фестиваля. Ни одного плохого слова в адрес того фестиваля не было сказано. Если ты зайдешь на наш сайт, то сам убедишься в этом. Посмотри форумы, мы спокойно очень ко всему относились.
По поводу билетера… Я не знаю точно, но это, по-моему, перегибы дурацкие на местах. А по поводу телевидения я так скажу: Кейльман сам испортил отношения с журналистами в Самаре, причем, почти со всеми журналистами. Он всех их называет врагами и с ним уже разговаривать никто не желает. Он же хочет, чтобы все писали только то, что он думает. Я говорю наоборот: пишите, что хотите, обе стороны должны быть представлены. Я замечательно отношусь к дяде Боре, он очень много сделал, но за спинами «Самарских бардов» стоит Исай Львович Фишгойт, родоначальник фестиваля, и другие заслуженные люди. И у нас вообще очень доброжелательная обстановка: надо просто пережить раскол, все равно он когда-нибудь закончится, никуда от этого не деться.
- А зачем это нужно – «пережить раскол»? Ведь два фестиваля – это лучше, чем один, и пусть каждый выберет, что ему ближе.
Воронов: Мы не конкурируем с Федоровскими лугами, наше концепция, которая была выработана еще осенью, не изменилась после 20 апреля, когда было объявлено, что будет и фестиваль на Федоровских лугах. К этому времени у меня уже была процентов на 80 сверстана программа моей четвертой эстрады: изменения пошли только потому, что с нами вели активную борьбу и людей, которые к нам едут, обрабатывали… Я не хочу говорить поименно, но до последнего приходилось перекраивать состав выступающих. Но мы все равно не считаем предателями тех, кто поехал туда, в отличие от той стороны, где считают предателями поехавших к нам.
- Кстати, на Федоровских лугах еще не определились с тем, признавать ли ваших лауреатов. На итоговой пресс-конференции там высказывались разные мнения на этот счет.
Воронов: Вот именно! А какие могут быть мнения, если тут были Сухарев, Мирзаян, Полоскин, если тут был, можно сказать, весь род Визборов? О какой нелигитимности можно говорить, если здесь висел флаг 1-го Грушинского фестиваля? Они кого угодно могут не признавать…
- Можно назвать в ответ Шевчука, Иващенко и Васильева, Арбенина, многих других. Разве это менее значимые имена?
Старцев: В другом мире, не в мире авторской песни. Иващенко и Васильева я не буду обсуждать в данном контексте. Но если брать, допустим, Сухарева, Мирзаяна, Долину, и брать Иващенко и Васильева – это неравные весовые категории, очень неравные.
Воронов: Кстати, на моей эстраде пел Николай Грахов – учитель Шевчука.
- По мне, так стихи Арбенина поинтересней стихов Долиной… Не говоря уж о песнях.
Старцев: Мы не спорим о вкусах, мы не спорим о предпочтениях и выборе. У них один выбор – у нас другой. Мы просто делаем свое дело. А если с нами кто-то борется и конкурирует – это их дело.
- Хорошо, еще один провокационный вопрос. Чем объяснить, что исполнители, приехавшие на ваш фестиваль, уезжали играть и на Федоровские луга, а обратного движения вроде бы не было?
Воронов: Наверное, это вопрос к тому фестиваля. Мы своих выступающих даже просили: если вас позвали играть на тот фестиваль – езжайте. Меня некоторые спрашивали: «Ничего, если я съезжу выступить туда?» Я отвечал: «У тебя будет возможность – и остаться там, и вернуться сюда». Это наша позиция. Даже если мы оплатили человеку дорогу, то не ставили условия, чтобы он работал только у нас. Если у него есть свободное время – он может потратить его на поездку на Федоровские луга. Почему оттуда люди не могли поехать – не могу сказать. Может, не хотели, может, было технически сложно – это не наше дело. Мы никаких препон не ставили, все было проницаемо.
Старцев: В последнее время на сайте Грушинского клуба пиарили проект Георгия Васильева «Виртуальный костер», не имеющий отношения к авторской песне. Хороший проект, хотя «Старые песни о главном» были лучше. Там был Шевчук… Здесь было другое. Мы обещали, что в год русского языка состоится возвращение поэзии и слова на поляну Грушинского фестиваля.
Воронов: На Горе впервые за много лет звучали стихи, и Гора слушала, затаив дыхание. Такого не было или почти не было много лет. «Ударных» песен не было вообще…
Старцев: …Андрюха Козловский спел «Гори, Гора».
Воронов: А Якимов вышел и акапелла спел сложнейший текст Леонида Губанова, который не в каждом зале можно спеть – Гора его с удовольствием выслушала. Чикина с Вотинцевой пели акапелло народную песню 17-го века глубоко во второй половине концерта. Гора их выслушала безупречно. Луферов с Мирзаяном сыграли такие сложные вещи, что если бы раньше сказать, что такое будет на Горе во второй половине концерта – оплевали бы. Сказали бы: «Их прогонят, зачем так подставлять людей?» Люди слушали и когда срубился свет – была абсолютная тишина и доброжелательность, ни одного вопля «позор» или еще что-то. В трех местах начали петь разные песни.
Старцев: Я балдею, слушай! Погас свет… Слава богу, я пригнал запасной дизель на всякий случай, но время какое-то прошло в темноте. И вдруг вся Гора в разных местах начинает петь песни: «Как здорово…», еще что-то. И Гора сидит, веселится. Минут десять или пятнадцать это продолжалось, пока свет не врубили.
Воронов: Катя Болдырева – а на ней рубанулся свет – когда сошла со сцены, говорит: «Я теперь могу хвастаться, что дольше всех бардов простояла на Гитаре.
- Концептуальные различия между вашими фестивалями, на мой взгляд, очевидны. Вы в начале разговора дословно повторили точку зрения Окуджавы о том, что авторская песня – это поющиеся стихи. Я, например, придерживаюсь, другого мнения. Песня – жанр синкретический, живущий по главному закону синергетики – общее больше суммы составляющих его частей…
Старцев: …Есть определенные понятия духовности. Последнее время духовность начала на фестивале падать. Понятно, что счастье большим куском не бывает. Но теперь духовность начинает потихоньку наполнять нашу поляну и это наша главная задача. Понятно, что на этой поляне никогда не будет, даже в других концертах, Киркорова и попсы, потому что это – не духовность. А другие вещи будут, в том числе и всеформатные – и джазовые, и хоровые, и роковые, пусть будут. Но я думаю, что в первую очередь эта поляна должна быть духовно наполнена. А то, к чему в последнее время шел Грушинский клуб – это полная размытость фестиваля, барды начали просто уходить отсюда, говоря, что они здесь не нужны. И это говорили все практически: «Мы здесь не нужны, нас здесь не ждут». На самом деле – не просто так же все произошло.
- А как происходило финансирование вашего фестиваля? Насколько я понял из услышанного от ваших оппонентов, – в том числе и через самарский областной департамент туризма?
Старцев: Ни одной копейки от областной администрации мы не получили, теперь уже можно об этом сказать.
- Кейльман озвучил сумму в 2 миллиона рублей, которые были затрачены на тот фестиваль, и называлась сумма, если не ошибаюсь, в 19 миллионов, которые пошли на ваш.
Старцев: Давай разделять. Первое – покупатель земли вкладывает свои деньги в инфраструктуру. Я эту сумму не знаю. Творческая программа фестиваля стоила около пяти миллионов, считая работу всех служб и приглашение гостей. Даже чуть меньше, потому что финансирование шло крайне тяжело. У нас за сутки до Горы был дефицит около миллиона рублей. Сейчас это вроде как закрылось. Не надо думать, что нам было легко.
Воронов: 19 миллионов – может быть, и верная сумма, но она неверно подана. Деньги вкладываются в проект «Фестивальный парк», который будет работать круглый год. Грушинский фестиваль будет пользоваться инфраструктурой проекта, который включает в себя и рок-фестиваль «Движение», и хоровой фестиваль, всего около шести фестивалей только на этот год запланировано, а на будущий год еще больше. Это деньги, выделенные в инфраструктуру, туда может и 40 миллионов быть вложено, и 100, но это не в Грушинский фестиваль вкладывается, а в большой глобальный проект «Фестивальный парк», одной из составляющих которого и является Грушинский фестиваль. Весь смысл проекта в том и состоит – развести по времени разножанровые потоки, чтобы публика, которая едет слушать серьезную бардовскую песню, знала, что ей не будут мешать, а рокеры знали, что им не будут барды мешать. Я курирую одну из рок-федераций…
- Как это?
Воронов: Я работаю в институте, где студенты создали рок-федерацию, и я им помогаю, я отвечаю за ее работу, помогаю делать рок-фестивали, это и моих рук дело. Я и сам могу на рок-фестивалях выступать, имею такой опыт. Но я к чему… Ребятишки-то ездили на Грушинский и это была стандартная фраза: «Все хорошо, но если бы не эти барды…» Зачем это смешивать? У них будет теперь «чистый» рок-фестиваль.
- Кстати, раньше лидерами по исполняемости у костров были песни Шевчука, БГ, Макаревича, Кинчева, Чижа, Григоряна и других рок-музыкантов. А Визбор, не говоря уж про Митяева и прочих, находился далеко во втором десятке – я специально считал. Сейчас у вас та же картина?
Воронов: Нет, это очень сильно изменилось. У костров звучало на порядок меньше рока, гораздо меньше блатной лирики и советских песен.
- Для меня новость, что у костров когда-либо звучала блатная лирика.
Воронов: Наверное, вы плохо ходили. Не буду показывать пальцем, но есть традиционные площадки, где услышишь блатную лирику. У меня в голове звучала она круглые сутки.
- К сожалению, это самый настоящий современный русский фольклор.
Воронов: Если возникнет надобность в фестивале шансона, может быть, и он здесь возникнет, но в другое время, отдельно от Грушинского фестиваля. И у людей будет выбор. Зачем рваться рокерам сюда? И мои ребята-рокеры тоже несколько человек приехали сюда уже специально – им интересно было слушать именно бардов, посмотреть, что же это за другая культура, они ходили по сценам за Луферовым и за Мирзаяном. А когда здесь Шевчук или «Зимовье зверей» – понятно, что им некогда тратить свое драгоценное время на Луферова или Мирзояна. А здесь они знали, на что шли, поэтому их не раздражали барды, они специально приехали их послушать.
Старцев: Мы, «Самарские барды», много получили по мозгам за этот год, но у нас кредо такое – не отвечать ни на какие оскорбления и выкрики, а спокойно делать свое дело. Например, если в интернете человек начинает говорить достаточно жестко – я просто перестаю общаться с ним.
Воронов: Можно я уточню, что такое «Самарские барды»? Есть квартет «Самарские барды» – это одно. А вот как объединение «Самарские барды» – я бы сказал, что это конфедерация, мы не соподчинены, мы просто делаем каждый свое дело. У нас не вертикальная структура, а горизонтальная.
Старцев: Мне сказали, что выбрали такой худсовет, который меня в клочки порвет. А я говорю: «Вот и хорошо! Зато мне по башке дадут, если надо». Умный человек один сказал: «Окружай себя людьми, которые с тобой спорят». А в прошлые годы на фестивале произошла очень простая штука: забыли заповедь «Не сотвори себе кумира». Я это не в обиду Борису Рафаиловичу говорю, у меня к нему отношение не изменилось – есть и уважение, и благодарность за то, что он сделал. Но в данном случае произошло то, что произошло. Одна личность, пусть и достаточно харизматическая, породила мощный раскол. А мы никому ничего не доказывали – просто делали на этом фестивале то, что мы любим делать, причем совершенно бесплатно, мы практически ничего не получили. Сейчас там говорят, что мы всех бардов перекупили. Хочешь, я тебе расскажу про Галю Хомчик?
- Расскажите.
Старцев: Галя Хомчик готова была сюда поехать, но при одном условии: если здесь не будет замечательной исполнительницы Лидии Чебоксаровой. Худсовет сказал: мы приглашаем и тебя, и Лиду, а ваши разборки – это ваши разборки. После этого Галя Хомчик начала говорить такую ахинею, какую я от нее не ожидал. И про то, что мы перекупаем бардов, и еще что-то. На самом деле всего лишь предлагались небольшие деньги за работу в жюри.
- Сейчас идет, насколько я понимаю, судебная тяжба за название, за бренд. И непонятно, чем это все кончится…
Старцев: … Брэнд уже остался за нами. Грушинский клуб может говорить все, что угодно, хоть «Городесский и партнеры» привлекать, хоть лучших адвокатов мира. Имени Валерия Грушина без разрешения родственников использовать нельзя – это самое главное. Пускай они хоть что сделают, но они отношения с родственниками здесь в Самаре так испортили, что им этого не видать как своих ушей.
- А если все-таки предположить, что брэнд у вас отнимут и предложат изменить название – вы продолжите свою деятельность?
Воронов: Давайте решать проблемы по мере их возникновения.
Старцев: Еще раз говорю: имя Валерия Грушина имеют право давать только родственники.

Июнь, 2007

Навстречу 35-му Грушинскому фестивалю! Интервью с Георгием Васильевым

2008-07-01T06:50:16Z

Свободный человек Георгий Васильев

Будучи зажат в капкане обстоятельств, человек обычно теряется, мнется, колеблется, теряет время и заколебывает мнительностью окружающих. Это я про «модус вивенди» человека массового, обывателя, который не любит конфликтов ни с самим собой, ни с окружающим миром, не умеющего и не желающего выбирать и отвечать за сделанный выбор. Где уж ему понять сартровское определение свободы: «Свобода – живое существо, выбирающее себя из суммы возможных выборов и выводящее свое прошлое из игры». Не знаю, знаком ли с этим определением Георгий Васильев, но он, мне кажется, как раз из тех, кто не привык ограничивать себя «осознанной необходимостью».
В его жизни не раз бывали ситуации, когда надо принять решение, не оставляя себе путей к отступлению. Не всегда буквально, как в «Норд-Осте», когда он сам предпочел остаться с заложниками, но было их – вагон и маленькая тележка, и всегда Васильев с легкостью «обрубал концы». Например, разонравилось ему когда-то писать и исполнять со сцены свои песни – взял и бросил, и по боку слава одного из ведущих бардов страны (Алексей Иващенко, другая «половинка» знаменитого дуэта «Иваси», давно уже выступает один).
Вот и в истории с разделением Грушинского фестиваля, в отличие от многих теперь уже бывших «звездных» коллег по бардовской сцене, сыгравших «и вашим, и нашим», либо вовсе отказавшихся от выбора, он свой выбор незамедлительно сделал. Минувшим летом свободный человек Георгий Васильев однозначно выбрал Грушинский фестиваль, проходивший на Федоровских лугах, став одним из его идеологов. Там мы и пересеклись…

- Сегодня, когда вы с Алексеем Иващенко вышли играть вместе, было заметно, насколько вы отвыкли друг от друга…
- Конечно, мы десять лет вместе не играем.
- Есть перспектива возвращения к совместным выступлениям?
- Нет, мы собрались только для того, чтобы поддержать Грушинский фестиваль. Вряд ли бы мы сюда приехали, если б не сложилась критическая ситуация, так что это разовая акция поддержки.
- Было бы глупо не спросить, почему выбрали именно Федоровские луга.
- Для меня тут выбор очевиден. И человеческая, и деловая этика однозначно ставят меня на сторону Грушинского клуба. Долгие годы он проводил Грушинский фестиваль, но вдруг этот клуб выгнали со старой поляны и в традиционное время, под тем же названием, проводят другое мероприятие. Это просто нечестно.
- Мне кажется очевидным, что спор идет, прежде всего, о брэнде, потому что конкуренция – это хорошо, и лучше два фестиваля, чем один. Тем не менее, я вижу вокруг много истерики, сам факт разделения фестиваля на две части многие почему-то склонны считать трагедией…
- Если вы заглянете в интернет и найдете мое письмо Грушинскому клубу, то увидите, что я пишу о том же: хорошо, что будет два фестиваля, чем больше – тем лучше. И даже то, что они в одно время проводятся – ничего страшного.
А нехорошо, что фестиваль на Майстрюковских озерах имеет то же название. Я приведу наглядный пример, чтобы всем было понятно, что, собственно, происходит. Представьте себе такое хорошо известное мероприятие, как ежегодный вечер памяти Юрия Визбора, который проводится в 20-х числах июня. Сейчас ГЦКЗ «Россия» на ремонте, а раньше он проводился именно там. Поставим мысленный эксперимент. Допустим, что администрация ГЦКЗ неожиданно спрашивает в три раза большую арендную плату, чем обычно. Нина Филимоновна Визбор, которая долгие годы организовывала вечер, говорит: «У меня таких денег нет. Извините, я вынуждена перейти в другое место». И переходит в другое место. А администрация ГЦКЗ «Россия» решает: «Ну, зачем же мы будем терять такую хорошую дату? Давайте мы свой вечер проведем под тем же названием – «День рождения Визбора в ГЦКЗ «Россия». Классно, да? Примерно то же самое произошло и здесь.
Могу даже развить этот пример. Вот говорят: «Ну, как же так, на Майстрюковских озерах делают фестиваль люди, которые тоже когда-то принимали участие в организации Грушинского фестиваля. Они же тоже имеют право на использование этого названия». Но это – бред сивой кобылы. Вот, допустим, есть режиссер у того же вечера памяти Визбора и ГЦКЗ «Россия», присвоив себе торговую марку, нанимает еще и этого режиссера: «Будешь теперь у нас делать». Так что же, ГЦКЗ «Россия» имеет теперь моральные права на вечер Юрия Визбора, потому что его делает тот же режиссер? Мне как человеку, привыкшему иметь дело с различными юридическими и моральными аспектами бизнеса, очевидно, что произошло наглое и некрасивое воровство брэнда. Для меня даже неважно, кто выиграет суд и на чьей стороне средства массовой информации, потому что у меня есть четкое внутреннее ощущение, что совершена провокация. Мы видели много подобных провокаций в последние годы. Например, сохранился брэнд НТВ, но там новая команда, которая работает на совершенно других принципах. Мы видели, как целые редакционные коллективы уходили, а брэнды оставались на своих местах. То же самое может случиться с Грушинским фестивалем.
В том, что сейчас происходит, я усматриваю и очевидный административный нажим. Ну, чем можно объяснить, что кассиры в железнодорожных кассах продают билеты только до Майстрюковских озер, и отказываются продавать билеты до новой поляны? Ну, не подкупом же? Хотя, может, и подкупом.
- Давайте поговорим о проекте «Виртуальный костер», который вы осуществили на Федоровских лугах. Это ваша идея?
- Это развитие идеи «Песен нашего века» и детского проекта «Пой», который мы реализовали в прошлом году в Москве. Редко так случается, когда идеи приходят в голову в нужное время в нужном месте, экспромтом. На этот раз был именно такой случай, и получилось, мне кажется, здорово. «Виртуальный костер» стал одним из «гвоздей» Грушинского фестиваля.
- Судя по тому, что это далеко не первый из реализованных вами громких проектов, вы – самый настоящий генератор идей. А что еще бурлит в голове и скоро выплеснется в реальность?
- Я не люблю говорить о планах. Когда реализуется – расскажу. Могу сказать о том, что уже в производстве. В ноябре на центральном телевидении и многих региональных каналах выходит проект «МультиРоссия» – одноминутные пластилиновые мультики, которые студия «Пилот» производит по нашему заказу о городах и регионах нашей страны. Там будут пластилиновые леса, заводы, кремли и все остальное. «Пилот» так ярко и динамично все делает, что после первых пяти роликов, которые мы сделали в порядке эксперимента на грант Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, выстроилась целая очередь регионов и городов, которые тоже хотят себе такие ролики. Не все готовы, потому что у кого-то есть деньги, у кого-то нет, но проект уже работает на полную катушку. Я думаю, к ноябрю мы будем иметь уже 15 роликов и 25 – к февралю. И с ноября 1-й канал обещает достаточно интенсивно начать их показывать.
Если говорить о песенных проектах, то могу для примера вспомнить о диске, который вышел пару лет назад под названием «Семь подарков к рождеству». В этом году компания «Музпром» собирается широко распространить эти песни по интернету перед Новым годом. Я полагаю, что интерес к этому небольшому, но очень важному проекту в будущем будет только расти. Дело в том, что в сборник вошло несколько самых популярных в мире новогодних и рождественских песен, которые впервые были спеты на русском языке. Я в этом проекте выступил не только как продюсер, но и как переводчик. Можете представить, как мне приятно слышать, когда по радио перед каждым Новым годом «Джингл Беллз» все чаще звучит по-русски. Кстати, по-русски эта песня называется «Бубенцы»
- Сам я вырос на рок-культуре и вальсики на две-три четверти a la Визбор мне не очень близки. То, что я наблюдаю здесь, на Федоровских лугах, мне ближе, чем проект «конкурирующей фирмы» и поэтому было приятно услышать на пресс-конференции от организаторов, что именно ваш проект «Виртуальный костер» является идеологическим центром всего этого фестиваля. Такое ощущение, что он постепенно становится мультиформатным, в отличие от фестиваля оппонентов с их сектантским лозунгом «Тишина. Гитара. Голос»…
- …Мы с Алексеем Иващенко сами в свое время пострадали от доктринерства. Мы с 1979 года сочиняем и поем песни вдвоем, даже стали в 1980 году лауреатами Первого московского фестиваля самодеятельной песни, но этим все и закончилось, потому что наше творчество слишком непохоже на то, что было тогда принято считать авторской песней. Тогда как раз в моде были дискуссии на тему, что такое авторская песня и что такое эстрада, пускать на сцену или не пускать, входит в рамки жанра или не входит... И нас просто отвергли: еще шесть лет мы существовали как бы между небом и землей. Мы писали авторскую песню в нашем понимании, но структура КСП нас упорно не признавала. И только после того, как в 1985-86 гг., уже в начале перестройки, снова разрешили проводить крупные фестивали, вдруг оказалось, что вот она – авторская песня, просто звучит немного иначе. Сейчас я наблюдаю примерно то же самое. Вот этот фестиваль, на Федоровских лугах – он живой, он движется. Тот фестиваль, боюсь, окостенеет. Я там не был, но делаю такой вывод из девиза, который объявлен.
- Я там был и все не так страшно, как может показаться издалека. Например, вопреки заявленному девизу, туда приехал Григорий Данской с группой «Пятый корпус» в чуть ли не электрическом составе и с успехом играет, по-моему, на всех эстрадах.
- Ну, и слава богу, только что теперь будут делать организаторы того фестиваля со своим девизом? А что касается «Виртуального костра» – это был экспромт, даже название родилось у меня за 10 минут, когда надо было придумать что-то простое и понятное. На самом деле никакого отношения к костру это не имеет, хотя метафора правильная. Что делают люди у костра? Собираются и поют. Так почему бы с помощью технических средств не расширить аудиторию, чтобы она чувствовала себя так же, как у костра и несколько тысяч человек могли спеть хором? В принципе, такие проекты и раньше были: буклетики, например, раздавались, караоке существует…
- Собственно, на самое массовое в мире караоке это и было похоже…
- …Идея как раз состоит в том, чтобы дать людям возможность смотреть не в песенники, а туда, где происходит действие. Мне кажется, Миша Козлов, занимавшийся техническим обеспечением, предложил отменное решение: он совместил изображение поющих людей со словами песни на одном экране.
- Раньше я уже видел нечто подобное на «Серебряной калоше», но и они вряд ли были первыми.
- Значит, мы изобрели велосипед. Но в любом случае это создало именно ту атмосферу, которая была нужна. Помимо технической стороны, есть ведь еще идеологическая. Важно подобрать песни, которые именно этой аудитории интересны. Предварительно было отобрано какое-то количество песен, которые более-менее подходили по предложенным критериям. То есть, были хоровыми, известными, не ограничивались жанром авторской песни, были мелодичны, с понятной гармонией, имели незатейливые слова. По этому принципу отобралась пара сотен песен, которые предложили ансамблям – участникам фестиваля. Не солистам, а именно ансамблям, чтобы и на сцене было представлено хоровое пение. Потом мы все это собрали в одну программу, и получилось классно. Из этого можно сделать не только фестивальное шоу, но и концертное, телевизионное. Очень хорошая продуктивная идея – я надеюсь, что она овладеет массами.
- Мне кажется, проект «Виртуальный костер» действительно стал энергетическим центром фестиваля, и это, по-моему, здорово, потому что песенная культура страны едина, начиная с русских народных песен и заканчивая авторской песней и роком, важно ведь, хороша ли песня, а не куда ее можно «классифицировать».
- Сейчас на соседней эстраде играют босанову. Если бы здесь собирались и любители кельтской музыки, и какой-нибудь еще – было бы замечательно. То, что идет интеграция – очень правильно. Я, к примеру, не люблю слушать только авторскую песню. Да и тяжело слушать авторскую песню в машине или за обедом, потому что она требует, прежде всего, восприятия слова. Не потому, что там мелодии нет – встречается и очень хорошая музыка – но авторская песня, как и театр, требует к себе всего внимания. Нельзя смотреть спектакль и одновременно беседовать на отвлеченную тему. То же самое с авторской песней, в отличие, скажем, от хауса, под который можно спокойно работать челюстями и вести оживленную беседу, а хаус будет на заднем плане «долбить». Авторская песня требует сосредоточения на том, что автор тебе хочет сказать. Это трудно. Очень немногие слушатели способны на это и еще меньше хотят этого, тем более, хотят постоянно. Поэтому в разных ситуациях и в разном настроении люди слушают разную музыку. Сам я, например, слушаю джаз, рок, фолк, классику, практически любую хорошую музыку.
- А попытки определения того, что такое авторская песня, вы когда-нибудь делали? Вот Окуджава сказал некогда, что авторская песня – поющиеся под гитару стихи и это, на мой взгляд, дикое высказывание, сильно растиражировали.
- Определение я могу дать совершенно точное – оно простое и не имеет никакого отношения ни к музыке, ни к стихам. Авторская песня – это самодеятельная песня, которую люди делают в свободное от работы время. Вот и все. Пока я был географом, экономистом, администратором, бизнесменом и одновременно писал песни, я писал авторскую песню. Розенбаум, пока был врачом, писал авторскую песню. Писали авторскую песню драматург Галич, журналист Визбор, металлург Берковский, актер Высоцкий… У каждого из них кроме песен был свой особый мир, из которого они черпали эмоции и знания. Поэтому авторская песня отличается чем-то особым, что можно назвать доверительностью, правдивостью, искренностью, свойскостью, можно разными словами этот феномен объяснять. Но смысл в том, что авторская песня – самодеятельная песня, которую люди пишут не за деньги, а от избытка чувств, потому что у них еще много чего в жизни есть, и это «много чего» они перекладывают в песню. Вот таково мое определение.
- Мне кажется, это формальное, а не содержательное определение. Как быть тогда с авторами, которые давно уже живут за счет концертов?
- Я настаиваю на том, что это содержательное определение. Вот блюз, например, можно попытаться определить формально с помощью акцента на слабую долю или субдоминанты в пятом такте. Если музыка отвечает этим требованиям – как правило, это блюз. Но авторскую песню под такое не подгонишь. С музыкальной точки зрения между Высоцким и Окуджавой мало общего. А Иващенко и Васильев не похожи ни на одного из них. Есть авторская песня, стилизованная под русскую народную музыку, кантри, джаз и т.д. Нельзя дать ее определение, отталкиваясь от музыки – оно и будет формальным. А вот содержательное определение – это именно то, что я даю.
- Но тогда получается, что авторская песня заканчивается при первых намеках на денежные расклады и всякий шоу-бизнес ей противопоказан.
- Абсолютно. Причем, авторская песня сама отторгает это. Посмотрите на ревнивое отношение многих поклонников авторской песни к Розенбауму, который сознательно пошел по пути шоу-бизнеса и сразу потерял поддержку в среде КСП. Все именно так: переходя в профессионалы, человек уходит из этого жанра. Этот жанр не музыкальный – это социальный жанр.
- Ваш личный вклад в песенную культуру страны закончился десять лет назад. Решение окончательное и обжалованию не подлежит? Неужели стремление к сочинительству больше не возникает?
- Я сказал все, что хотел: хватит. Иногда очень хочется сатирическую песню написать, тем более, темы вокруг сами рождаются. Но раз сказал, что хватит – значит, хватит. Это же самодеятельная песня, я не завишу от нее. Двадцать лет мы пели и всем рассказывали, что этим не зарабатываем: хотим – занимаемся, надоест – перестанем. Мне надоело, и я перестал. Для меня сочинение и исполнение песен не основное дело в жизни. И вот теперь здесь, на фестивале, я получаю большое удовольствие, когда пою, даже второе дыхание открылось: кажется, никогда так хорошо не пел. Мне вновь интересны наши старые песни, интересна реакция на них людей. Но все это именно потому, что я не повторяюсь как попка-дурак по три раза в неделю на концертах, не запеваю собственные песни до дыр.

Июнь, 2007

Навстречу 35-му Грушинскому фестивалю! Статья про раскол и т.п.

2008-07-01T06:32:46Z

Год назад я был на разделившейся «грушинке» в командировке. Написал статью про собственно фестиваль (вернее, фестивали) и взял пространные интервью у идеологов возникшего противостояния – Георгия Васильева и Петра Старцева. Все эти тексты были предназначены для журнала, который не вышел, поэтому до сих пор не публиковались. Возможно, кому-то будет интересно почитать, что же происходило под Самарой год назад, тем более, очередной фестиваль на носу. Вот только если вдруг считаете главными светочами современной песенной культуры Визбора или Городницкого – без валидола читать не рекомендую, КСП для меня – слово ругательное.

Грушная история

Нормальные герои всегда идут в обход

Перед поездкой мне казалось, что сам черт ногу сломит, разбираясь, кто прав, кто виноват в скандале вокруг брэнда и места проведения Грушинского фестиваля. Но это в юридическом и этическом аспектах. А что до творческого, мои симпатии изначально были на стороне Грушинского клуба и, соответственно, Федоровских лугов, куда обещали приехать Юрий Шевчук, «Иваси» (дуэт Алексей Иващенко – Георгий Васильев), группы «Зимовье зверей», «Белая гвардия», «ГрАссмейстер», масса других талантливых людей и их проектов. Туда я и собрался для начала, чтобы потом уже заехать на «старое» место и послушать, что получилось у борцов за «чистоту жанра» с их девизом «Тишина. Гитара. Голос», который с тем же успехом можно было заменить лозунгом «Долой Шевчука и прочих рокеров».
Не тут-то было! Стоило только войти в здание железнодорожной станции «Жигулевское море», как меня атаковала продавщица билетов на электричку, громко объяснявшая всем, что надо брать билеты до «старого» места, до платформы им. Грушина, потому что нормальный фестиваль только один – на «старом» месте. Не поддавшись навязчивой агитации, многие попросили билеты до станции «Пискалы», на Федоровские луга. Билетерша кивнула и… продала нам билеты до платформы им. Грушина. Пришлось менять, и билетерша, выбивая-таки билеты до станции «Пискалы», злобно напутствовала: «Никуда вы не денетесь, на «Пискалах» ближайшие электрички не останавливаются». Я помнил расписание и сказал, что обманывать нехорошо. Раздосадованная билетерша кликнула милицию. Улыбчивые тольяттинские милиционеры проверили мои документы, и конфликт разрешился, но «осадок остался». Потому что я не люблю, когда мне нагло врут. И еще я не люблю, когда в конкурентной борьбе люди опускаются до откровенного скотства: ясно ведь, что каждую билетершу не подкупишь, значит, дело в другом. Нечасто встретишь такие «дурацкие перегибы на местах», как, старательно отводя глаза, назвал потом эту ситуацию глава «Самарских бардов», идеолог фестиваля на «старом» месте Петр Старцев. Интересно, не окажись под рукой редакционного удостоверения, меня бы тоже проволынили только пять минут?.. Узнал я потом и еще немало познавательного о противостоянии двух половинок единого некогда бардовского фрукта. И насчет того, кто тут больше прав с точки зрения этики, сомнений уже не осталось.

Вот – новый поворот!

Когда удалось-таки добраться до Федоровских лугов, 34-й Грушинский фестиваль по версии Грушинского клуба и его председателя Бориса Кейльмана поразил невиданной прежде мультиформатностью (помимо разнообразных песен, звучали чисто музыкальные проекты) и раздолбайством. Все-таки непорядок, когда фонари на главной эстраде прикручивают по ходу концерта, словно наступление темноты – великая неожиданность. А понятие саунд-чек, похоже, не знакомо организаторам в принципе: если человека с гитарой еще можно отстроить по ходу выступления, то с группами такая халява проходит не всегда. И всюду дикая грязь, даже перед главной эстрадой… Будто трудно пригнать грузовики с песком или бросить клич среди волонтеров и приехавшей загодя публики, чтобы нарвали-накосили травы: люди на фестиваль не грязевые ванны едут принимать…

Марк Коган, главный звукорежиссер фестиваля на Федоровских лугах:
- Барды в большинстве своем любители, а не профессионалы, им сложно объяснить, каков необходимый для нормального проведения концерта технический райдер. Провести саунд-чек условия не позволяют – времени нет, звукорежиссеры у меня спят по 2-3 часа… Не только этот, но и предыдущие фестивали делались при отсутствии нормального финансирования. Наша команда – люди не бедные, у каждого свой бизнес, и сюда мы едем не для заработка – и я, и Андрей Самыкин, технический директор фестиваля, привозим аппаратуру за свой счет. На концерте Шевчука нам элементарно мощности не хватало, чтобы как следует озвучить площадь вокруг главной фестивальной поляны, плюс было очень плохое энергоснабжение – всего два генератора на 40 и 200 кВт. Очень сложно на пустом месте сделать красивую звуковую картинку. Дело не в профессионализме звукорежиссеров, а в том, что фестиваль – очень масштабное мероприятие, к его проведению надо подходить более серьезно, чем это было до сих пор.

Тем не менее, фестиваль начался благополучно и вовремя, причем на главной эстраде – неожиданно рок-н-ролльно. Правда, кодой выступления Михаила Новицкого и Татьяны Голубчик из группы «СП Бабай» стала песня Высоцкого «Корсар» (более известна как «Еще не вечер»), но ведь многие рокеры искренне считают Владимира Семеновича родоначальником своей культуры в России. А когда их сменили другие питерцы – любимцы «Груши» последних лет группа «Зимовье зверей» – и спели напоследок новую песню с говорящим названием «Всегда готов к рок-н-роллу», ее припев подхватило большинство слушателей, не только молодежи. И дальше на всех четырех официальных сценах столь привычные на прежних фестивалях однообразные вальсики на две-три четверти, пожалуй, уступали по частоте звучания более музыкально «продвинутым» композициям (на Мастрюках, как и следовало ожидать, я застал обратное).

Группы «Адриан и Александр» и «Дефекты речи», Ксения Полтева, Татьяна Пучко, Алина Симонова, Павел Фахртдинов, Роман Филиппов, ставшие лауреатами Кира Малыгина и Никита Дорофеев оказались вполне конкурентоспособны рядом с авторами и исполнителями более старшего поколения – Дмитрием Бикчентаевым, Виктором Забаштой, Натальей Кучер, Виктором Поповым, Галиной Хомчик, Борисом Щегловым. И пользовались ничуть не меньшим успехом у публики.
Выступали и гости с параллельного фестиваля – Александр Гейнц и Сергей Данилов, Игорь Иртеньев, Михаил Кочетков. Встречного движения вроде бы не наблюдалось.
Удивило, насколько вокруг непривычно мало людей по сравнению с обычными грушинскими толпами (когда в пятницу добрался до фестиваля конкурентов, там было не сильно больше, а всего по официальной статистике приехало 20 000 человек на Федоровские луга и 35 000 – на Мастрюковские озера).
Порадовало, что почти не звучал мат – такое редко бывает при массовых скоплениях людей. Много проходило интерактивных акций, дело не ограничилось обычными спортивными игрищами. Особенно активничали политические партии (все они, от СПС до ЛДПР, устроили здесь свои лагеря). Коммунисты вывесили огромные листы бумаги, где каждый мог написать свое послание Президенту. «Справедливая Россия» выступила устроителем акции «Авторы за авторские права» – можно было поучаствовать в ритуальном уничтожении пиратских дисков.

Как водится, попадались весьма забавные названия лагерей (один «Последний поход» чего стоит), но по части черного юмора всех перещеголял местный ОМОН: на ветке близлежащего дерева красовалась петля, а рядом – дощечка с надписью «Добро пожаловать». Может, поэтому, как уверял потом «главный по безопасности» майор Андрей Ходарев, на фестивале и в окрестностях не было никаких правонарушений? Впрочем, как минимум одно занимательное происшествие с участием милиции имело место быть. Очевидцы рассказывали, что некий придурок заявился к самой глобальной из фестивальных грязевых луж (лагеря милиции и ОМОНа встали аккурат по обе ее стороны и включали по ночам прожекторы, чтобы никто не оступился) и начал громко орать: «Менты – козлы! Менты – пидорасы!» Заклинание подействовало. Вскоре «козлы» и «пидорасы» вышли, схватили оратора за руки, за ноги и отправили полетать в грязь. Этим работа правоохранительных органов и ограничилась – людей со следами ярко выраженной задержки эволюционного развития на лице возле сцен и на фестивальных улицах не было заметно.

- Лучше не надо нас снимать, – попросил меня один из милиционеров, по-кошачьи сладко развалившийся в кресле летнего кафе, когда «прицелился» в него из фотоаппарата. – Если начальство в газете увидит, то решит, что мы не на работе были, а на отдыхе и премий никому не выпишет.
Много чего вспоминается из фестивальных впечатлений, от дурашливой давки за раздаваемыми с одной из эстрад «презервативами от Касперского» до ночного купания в подсвеченной занимающимся рассветом Волге за компанию с музыкантами «Белой гвардии»… Были и приключения особого рода. Все в жизни когда-нибудь происходит впервые, вот и я никогда раньше не ездил в багажнике джипа, но когда нет ни времени, ни желания ждать электричку даже такая оказия может, оказывается, пригодиться.

Традиционный субботний концерт на Гитаре прошел на редкость динамично, уложившись в четыре с небольшим часа, хотя не только пелись песни, но и читалось много стихов (Александр Щербина, лидер группы «Адриан и Александр», прочел даже небольшую поэму). Другими фестивалеобразующими мероприятиями стали ночное выступление Юрия Шевчука после концерта на Горе и проект Георгия Васильева «Виртуальный костер». Шевчук в сопровождении гитариста «ДДТ» Алексея Федичева и питерских джазистов спел программу недавнего акустического альбома плюс несколько старых хитов. А случившийся накануне «Виртуальный костер» – это гиперкараоке, когда сразу несколько тысяч человек поют хором с любимыми бардами и группами самые разные песни, от русских народных до просто народных: «Миленький ты мой…», «Черный кот», «Призрачно все в этом мире бушующем», Визбора, Окуджаву, «Машину времени» etc. Если кто-то забывал слова – на плазменном экране возле сцены всегда можно было прочесть подсказку.
Вот только звук на выступлении Шевчука, мягко говоря, оставлял желать лучшего, и грязи перед главной сценой не сильно убавилось... Да и тесновато было: организаторы явно не были готовы даже к такому наплыву народа, и пробки в узких проходах начали возникать еще в пятницу. Но творцы фестиваля решительно оправдывали грязь и прочие оргнеурядицы, во-первых, погодой (высокий паводок, недавние дожди), во-вторых, отсутствием времени и денег.

Председатель Грушинского клуба Борис Кейльман об итогах фестиваля:
- Результат совершенно ошеломительный. За 34 года первый раз я был свидетелем того, что Гора скандировала «спасибо» – такого не было никогда. Просто у нас был такой коллектив, что если бы дали задание на Луну полететь – и до Луны бы добрались. Поэтому все получилось – и без денег, и при невероятном противостоянии. Например, главное телевидение Самары вчера уже сообщило: «Прошел очередной Грушинский фестиваль. Теперь всем ясно, что фестиваль будет один, на Мастрюковских озерах». (…) Юра Шевчук приехал совершенно бескорыстно и выступал не поспав, не отдохнув, хотя артисты такого потенциала стоят больших денег. Я считаю, что это подвижничество, и таких примеров много. Масса людей предлагало, кто что мог: у кого сто рублей, у кого тысяча. Пришел человек из клуба «Флогистон» и принес сто тысяч: «Ребята, возьмите, мы знаем, что вам трудно». Поэтому низко кланяюсь и снимаю шляпу перед всеми, кто, не жалея себя, работал на этот праздник. Нам бы миллионов десять и фестиваль был безукоризненно организован, но у нас не было и двух, поэтому все в безумных долгах и неизвестно, чем это все кончится.

Судя по счастливым лицам на итоговой встрече с журналистами, Грушинский клуб и К’ остались довольны проведенным мероприятием и по отношению к оппонентам были настроены воинственно. Апофеозом стало выступление Виталия Шабанова: «Понятно, что ни в чем не виноваты ни барды, ни участники конкурса того фестиваля, ни люди, приехавшие на насиженные места, но Грушинский фестиваль один и лауреаты того фестиваля не являются его лауреатами. К сожалению, мы слишком подбираем слова. А я хочу сказать о том, что многих из тех, кто проводит тот фестиваль, мы выгнали из своих рядов за моральную нечистоплотность и за воровство. Так что объединяться нам не с кем. Пусть эти люди подают на нас в суд, но они – воры и жулики».

Наш строй гуманный – развитой туризм

На Мастрюковские озера, в расположение «воров и жуликов» (с) Виталий Шабанов), впервые я попал еще в пятницу днем. А в воскресенье приехал уже основательно, и почти сразу удалось пообщаться с Петром Старцевым, который в начале разговора взял и огорошил: «Авторская песня – это стихи, положенные на музыку». Я пытался что-то сказать про синкретизм текста, музыки и подачи, про главный закон синергетики, когда общее больше суммы составляющих его частей – тщетно: собеседника было не сковырнуть. Перебил и начал мне про духовность рассказывать, про то, как она исчезала с фестивальной поляны, а теперь снова появляется. В общем, авторская песня – поющиеся стихи и все тут. Наверное, и кино для него – это движущиеся фотографии, а вовсе не отдельный вид искусства... Из наблюдений за происходящим на Мастрюках и общения со здешними постояльцами напрашивался вывод, что это фестиваль реваншистов.

Отчасти это реванш для тех, чье творчество либо слишком вычурно, либо требует напряженной внутренней работы от слушателя. Поскольку люди, по слову классика, «ленивы и нелюбопытны», количество их поклонников никогда не будет велико. К этим камерным «реваншистам» смело можно отнести организаторов фестиваля «Второй канал»: на пару с творческим объединением «Азия+» они получили сцену для представления своих лауреатов. Наверняка, адекватно чувствовали себя на ней и Луферов, Мирзаян, Вероника Долина.

Виктор Воронов, член оргкомитета фестиваля на Мастрюковских озерах:
- Я работаю в институте, где студенты создали рок-федерацию, я отвечаю за ее работу, помогаю им делать рок-фестивали, я и сам могу на рок-фестивалях выступать, имею такой опыт. Но я к чему… Ребятишки-то ездили на Грушинский и это была стандартная фраза: «Все хорошо, но если бы не эти барды…» Зачем это смешивать? У них будет теперь «чистый» рок-фестиваль. Несколько человек моих ребят, рокеров, приехали сюда уже специально – послушать именно бардов, посмотреть, что это за другая культура, они ходили по сценам за Луферовым и Мирзаяном. Когда здесь Шевчук или «Зимовье зверей» – понятно, что им некогда тратить свое драгоценное время на Луферова или Мирзаяна…

Но в первую очередь это реванш тех, кого можно уклончиво назвать традиционалистами, а можно жестче – растворившимися в форме за неумением наполнить ее осмысленным содержанием. Мне кажется, реальные творцы песенной культуры страны делятся не на бардов, рокеров и т.д. Скорее, на тех, кому есть, что сказать, и они лишь подбирают этому адекватную форму выражения, и на тех, кому сказать особо нечего, зато хочется быть формально похожим на что-нибудь значимое, уже зарекомендовавшее себя. У последних и публика есть особого рода – люди, которым важнее узнавать, чем познавать.

Визбор сочинял и пел хорошие песни, которые знала вся страна? Замечательно! Сделаем его своей иконой, назовем центральную поляну фестиваля площадью Визбора, и будем в первую очередь слушать тех, кто пишет похоже на Визбора, пусть даже в сто раз хуже. Важно, что именно вальсики на две-три четверти с текстами, хоть немного похожими на покойного классика…
Окуджава был хорошим поэтом и плохим гитаристом, вот и ляпнул однажды, что авторская песня – лишь поющиеся стихи? Так напишем его изречение на своем знамени, а все, что в эту формулу не укладывается – долой с нашего фестиваля! И по фигу, что было у Окуджавы и другое определение авторской песни: «Умная песня для думающих людей».

- Какой-то шабаш ля-минора, ей богу… – высказалась после концерта на Мастрюковской Гитаре одна из его участниц. И словно сама судьба противилась выступлению тех, чье творчество – не просто поющиеся стихи. Григорий Данской отыграл, наверное, больше всех концертов на самых разных сценах (около 20-ти). И один, и в компании Ольги Чикиной, и с ансамблем «Пятый корпус» (вопреки завету «Тишина. Гитара. Голос» целый колхоз на сцену выползал, даже с барабанчиками). А на Гитаре именно на нем энергоснабжение сбойнуло и выступление смазалось. Как только Катя Болдырева начала играть – минут на десять привет от Чубайса прилетел, по всему фестивалю свет вырубился, зато, как сама пошутила, «на Гитаре простояла дольше всех». В отличие от песен этих авторов, сидящие на Мастрюковской Горе хорошо расслышали такой, например, поющийся поэтический шедевр: «Возьми гитару, зажми аккорд ля-минор, и пусть не строит по ладам твоя гитара – все равно нашу песню подхватят…» Тут уж не поспоришь: каждому – свое.

Не надо, ребята, о песнях тужить

Конечно, только время рассудит, чей фестиваль жизнеспособней, но хочется, чтобы выжили оба. Существуют же два МХАТа и две Таганки. Конкуренция – это прекрасно. Был один так себе фестиваль, стало два, и у каждого, я надеюсь, впереди долгий путь, со своими плюсами и минусами. Тем более здорово, что «Мета» устроила в июле на тех же Мастрюковских озерах фестиваль электронной музыки «ГЭС», а затем рок-фестиваль «Движение». Главное, чтобы территория выдержала экологическую нагрузку, а фестивалей пусть будет много, хороших и разных, и пусть всяк сверчок выберет шесток по душе.
Что до Грушинского фестиваля, то долго еще будет неясно, чем закончится спор за брэнд – судебные баталии в самом разгаре. Но реваншистам в любом случае – флаг в руки и даже без паровоза навстречу. Есть много людей, думающих, что авторская песня катится в тартарары. И они абсолютно правы. Почти все сколько-нибудь значимые авторы песен, заявившие о себе в последнее время, смотрят на людей, всерьез утверждающих, что Шевчук или БГ даже рядом не стояли с великой Долиной или Мирзаяном – как на дикарей. С точки зрения пламенных борцов за чистоту жанра дело обстоит с точностью до наоборот и граждан с такими взглядами достаточно, чтобы собрать многотысячный фестиваль. Тем более, когда помимо денег «Меты», в наличии мощный административный ресурс и желание пользоваться им, не особенно заботясь о приличиях.
С Федоровскими лугами и Грушинским клубом ситуация куда интересней. Юрий Шевчук закончил свое выступление словами: «Да здравствует Грушинский фестиваль, самый разножанровый и свободный фестиваль в мире». Любопытное резюме дал на своем сайте Георгий Васильев: «Грушинка, в ее нынешнем виде, не просто фестиваль авторской песни – она превратилась в мощный фестиваль альтернативной музыки. Не знаю, стремились ли к этому организаторы сознательно, или это произошло само по себе, но это – факт. Мне кажется, будет мудро, если Грушинский клуб, осознав это, поддержит и закрепит эту тенденцию. Не знаю, готов ли он к этому морально, но положение обязывает». Посмотрим, что получится дальше. Если, конечно, у Грушинского клуба что-нибудь получится… Билетерша с «Жигулевского моря» не идет у меня из головы.

Июнь, 2007

P.S. Ну, а по этим ссылкам можно найти, что я писал про фестивали 2002-го и 2004-го годов: жмите на год – и будьте счастливы:)

Статья о питерских концертах Галатеи и Саламандры

2008-07-01T04:07:42Z

В рязанской «Новой газете» вышла вчера моя статья про гастрольную поездку Галатеи и Саламандры в Питер и окрестности. Вот она, эта статья.

Невский фронт рязанских музыкантов

Гастрольно-путевые записки министра-администратора

19-22 июня в Питере прошли гастроли рязанских групп «Галатея» (так теперь называется проект Лилии Борисовой, в недавнем прошлом – лидера группы «Зга») и «Саламандра» (проект Лилиного гитариста Сергея Филатова). А также примкнувших к ним в качестве ритм-секции лидеров групп «Финляндия» и «Яр-Хмель» Дениса Вагина (бас) и Михаила Мехина (перкуссия), плюс скрипач Владимир Волков подыгрывал всем понятно на чём. Ну, и я проехался со всей этой занятной компанией в качестве министра-администратора. Помните Миронова в «Обыкновенном чуде»? «Он делает всё это плохо, но остальные вообще не умеют этого делать» или что-то вроде этого, не помню дословно... Да и книжку свою новую, «Беседы с Арбениным», надо было до Питера довезти – всё-таки «Зимовье зверей» питерская группа, Костю Арбенина там особенно знают и любят.
В Питере казалось, что впечатлений столько – сядь за компьютер и роман напишешь. Ничего подобного. Стоило только вернуться из построенного на болотах, но живого, искрящегося энергией Питера в болотистую духом Рязань, как уже через пару дней привычного тут ничегониделанья становится откровенно лень чего-то там записывать, формулировать и т.д. И хочется из сонной Рязани обратно в Питере. Какое-то адское зелье разлито в тамошнем воздухе, заставляющее слабых быстрее сходить с ума, а сильных – тоньше чувствовать всю прекрасную замысловатость окружающего мира. Я влюбился в питерские белые ночи и не знаю, что с этим делать – когда ещё туда попаду…
Наверное, стоит рассказать о местах, где проходили концерты. А были это клуб «Книги и кофе», квартира Димы Гороховского, выборгский парк Монрепо и обратно питерский клуб «Симбиоz».
«Книги и кофе» – это клуб на набережной Адмирала Макарова, в Центре Современной Литературы и Книги, возглавляемом главным «рок-дилетантом» страны, писателем Александром Житинским. Который, кстати, через день после концерта ребят прямо в этом своём Центре получил от Бориса Стругацкого «Семигранную гайку» очередной АБС-премии за новый роман «Государь всея Сети». Я пока не читал, но собираюсь, хотя Житинский, гад, сюжет мне почти до конца рассказал... Заходишь туда – налево кафе (параллельно концерту милая девочка в очёчках Юкка презентовала там свою книжку сказок), направо – тот самый Белый зал, где Стругацкий премии вручает, а ещё недавно играл Армен Григорян и собрал… всего 10 человек. Видимо, никто до конца не поверил, что лидер «Крематория» может играть под гитару в эдаком «литературном» месте. И рязанцы могут гордиться, что заметно переплюнули Григоряна по количеству публики, хотя до толпы, пришедшей на игравшую накануне Умку, мягко говоря, недотянули…

Дима Гороховский – пожалуй, главный устроитель квартирных концертов в нашей стране, у него это дело поставлено на поток, в промышленных масштабах, концерты идут 3-4 раза в неделю. Играют все – от людей малоизвестных до «звёзд», часто мелькающих в телевизоре, только цены, конечно, заметно колеблются в зависимости от популярности автора. Про самого Диму тоже регулярно теперь сюжеты телеканалы снимают – от НТВ до «Культуры», и соседи ценят его квартиру как местную достопримечательность: когда подходили к дому – нам сразу подсказали куда идти, потому что давно известно, куда тут обычно ходят люди с гитарами. Комната, где проходят квартирники, такая большая, что народу набилось даже чуть больше, чем накануне в «Книги и кофе».

«Симбиоz» – маленький закрытый клубик, затерянный во дворах Невского проспекта, с плохим аппаратом, но очень уютной атмосферой (и с квартирой Бориса Гребенщикова несколькими этажами выше). Настолько маленький, что обстановка напоминает, скорее, опять же, квартирник, чем клубный концерт. Наверное, именно из-за уютности атмосферы выступление там особенно удалось, хотя именно перед этим, последним концертом Лиля-Галатея простудилась и кашляла, даже разговаривала с трудом, но в итоге всё (тьфу-тьфу-тьфу) обошлось – в Рязань вернулась почти здоровой. И, как всегда, осталась довольна питерской публикой – она у неё самая любимая, говорит, что отдача от питерцев очень хорошая, не то, что в Рязани, где все обычно слушают как пыльным мешком по башке трахнутые, и сил такие концерты не добавляют, а только забирают. Даже мою любимую песню «Норны» сподобилась на одном из концертов спеть, которую сто лет не пела:
Быстро
Моменты мелькают так быстро,
Ловить – как летящие пули,
Бежать – как за собственной тенью.
Выстрел,
Ты видел, что дело нечисто,
Ты понял: тебя обманули,
А на радио – новые темы

К вопросу о «новых темах»… Лидер «Саламандры» Сергей Филатов был в этой поездке главным действующим лицом – со сцены почти не уходил. Сначала открывал концерты своими песнями, потом, уже как гитарист, подыгрывал Лиле и Денису. Уже сто раз об этом писал, но по-прежнему не понимаю, почему его песни ещё не звучат на каком-нибудь «Нашем радио»: «Осень», «Греть», «Русское сердце не рвётся» – готовые хиты, которые так и просятся в радиоэфир. Когда человек, созданный для сцены, к 30 годам ещё не стал звездой, в голову лезут очень невесёлые мысли о нашем долбанном шоу-бизнесе, не менее долбанном рок-н-ролле и всяких сопутствующих им прелестях нашей жизни…

Денис и Миша играли немного, но, по-моему, какую-то публику этими выступлениями себе наработали.
Вот только на выборгский фестиваль «Дверь в лето», как выяснилось, можно было вообще не ездить. Аппарат – так себе, публики – человек сто, вяло разлёгшихся кучками по 5-7 особей на большой лужайке перед сценой, над которой даже навеса нет… Спрашиваю организаторов: «А если дождь пойдёт?» Отвечают: «Молимся, чтобы не пошёл». Тоже выход из положения.
Вообще, на фестивалях, где публики кот наплакал, и бОльшей частью пришла она не песен послушать, а полежать на травке – играть куда тяжелее, чем на «Нашествии» и любом другом крупном, но хорошо организованном мероприятии. Потому что отдачи от такой вальяжной публики – с гулькин хер, как на рязанских концертах. Сложилось впечатление, что многие там даже не почувствовали разницы между качеством песен Лили и Сергея и занудных графоманов с гитарами из местной рокерско-бардовской тусовки. Хотя вроде бы слушали, реально вникали, хлопали много, благодарности потом в интернете писали… Видимо, ребята всё-таки слегка взбудоражили это месиво из разлёгшихся перед сценой мёртвых чебурашек. Мне бы их выступление понравилось ещё больше, если бы не дети и собаки, бегавшие вокруг. Хотя собаки как раз вели себя прилично: подходили, вежливо махали хвостами, и тыкались мордами, желая засвидетельствовать симпатию с целью в дальнейшем выпросить пожрать. Особенно запомнился чёрный пушистый волчонок, помесь лайки непонятно с кем: даже возникло желание взять его в Питер, отмыть, накормить, и увезти потом в Рязань. Но симпатия симпатией, а разум возобладал.
Правда, в Выборге я познакомился с Борисом Чистым, легендой питерского андеграунда ещё 90-х – его тоже зачем-то на этот фестиваль занесло. А больше особых воспоминаний о Выборге не сохранилось – мы его даже толком посмотреть не успели. Как только ребята отыграли – побродили немного по парку, поели в местном кафе, сели в машины друзей и поехали обратно в Питер.

В целом концерты шли по нарастающей: у Гороховского получилось драйвовей, чем в «Книгах и кофе», где вдобавок сама академичность обстановки несколько сковывала, а в «Симбиозе» и вовсе случился неожиданный отвяз. После которого долго катались по набережной, стараясь успеть к разведению каждого моста, а когда музыканты всё-таки поехали спать, уже со стихийно сложившейся компанией из публики мы устроили путешествие по разным интересным местам – так всех пёрло с полученного на концерте «завода», не кончавшегося до утра. Сергея с Денисом, я думаю, так пёрло именно на этом концерте, что они буквально лучились энергией, ещё и с победы нашей сборной над голландцами накануне – надо было видеть, как они после матча орали со всей дури на балконе: «Россия, вперёд!» Новодевяткино – спальный район, а по Невскому, говорят, бродили толпы и вообще не уснуть было.
А ещё – спасибо огромное Диме Румянцеву, Александру Николаевичу Житинскому, Диме Коломенскому, Свете Климович, Диме Гороховскому, Мише Егорову, Саше Петруниной, Свете Карловой, Либби Йар, Гале Власовой, Михаилу Гусаку, Андрею Лобанову, Ольге Ермак и всем-всем-всем, кто помогал в организации, кормил, поил, катал, развлекал, приючал и делал нам всякие прочие хорошести.
Авторы фоток, если не путаю, – Светлана Карлова и Сергей Маклюк.

Галатея и Саламандра в Питере 19-22 июня

2008-06-07T10:11:36Z

ksi_tavi сделала афишу питерских гастролей Галатеи (Лилия Борисова), Саламандры (проект Сергея Филатова) и Миши Мехина из Яр-Хмеля. На одном из концертов грозится добавить себя в перечень выступающих Денис Вагин (гр. "Финляндия").
Кто может сделать лучше - дерзайте!
А кто не может - берите как есть:)

Кстати, сам я планирую быть в Питере на несколько дней раньше, числа 15-го. Желаете пообщаться - дайте знать любым из способов. Могу предложить множество увлекательных совместных игр: волочение чемодана с книгами по перрону, путеводительство меня по магазинам и клубам, плюс некоторые другие радости жизни, приобретающие особую ценность именно в компании желчного самодовольного типа вроде меня.

Интервью с Алей Кудряшевой в "Новой газете"

2008-06-06T12:56:41Z

Вышло интервью с Алей Кудряшевой в "Новой газете". Получилось оно вяловатым, потому что сильно торопили: давай-давай, в следующий номер поставим... Теперь, вот, наконец, следующий номер вышел: и двух месяцев не прошло:) Ну, и фамилию Алину, как водится, прямо в подзаголовке с ошибкой написали, через "о". Я, впрочем, тоже был недавно хорош, когда делал афишу на рязанский фестиваль с её участием и написал Кудряшева через "ё". Аля тогда обещала в качестве мести называть меня Обыденкиным (вообще-то я Обыдёнкин). Короче, если кто-то не в курсе, izubr - именно Аля Кудряшева, а никакая не Кудряшёва и уж тем более не Кудряшова. Фамилия, конечно, своеобразная, но лишней путаницы лучше избегать.

Презентация книги "Беседы с Арбениным" в ЦДХ

2008-05-28T12:25:53Z

Снова чуть не забыл: послезавтра, 30 мая, на концерте "Зимовья зверей" в ЦДХ состоится мини-презентация моей книги "Беседы с Арбениным" (если кто не в курсе, Константин - лидер группы "Зимовье зверей"). Так что если окажетесь там послезавтра - добро пожаловать в перерыве к столику с дисками-книгами для продажи. А не окажетесь - ничего страшного. В ближайшее время книга начнёт продаваться в музыкальных магазинах Москвы и Питера. Её фрагменты давно уже ходят по сети, самый крупный можно найти вот здесь.

Кактус - это разочаровавшийся в жизни и не верящий ни во что огурец

2008-05-21T14:01:00Z

Чуть не забыл: послезавтра, 23 мая, у меня пройдёт квартирное выступление человека по имени Вилли Мельников. Это гений лингвистики, знающий 105 (кажется) языков, блестящий острослов и много кто ещё.
Моя статья про него в "Новой газете" аж семилетней давности - http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/22n/n22n-s14.shtml. Материал коллеги явно кошачьего происхождения о прошлом приезде Вилли в Рязань - http://kica-c-hvostom.livejournal.com/187257.html. А ещё недавно появилось ЖЖ-сообщество - http://community.livejournal.com/willi_melnikov.
В мероприятии также примет участие поэт, актёр и режиссёр Евгений Калакин. Начало - 19.00. Вход дёшев, от 100 рублей. Желающие могут выходить строиться посредством оперативного написания письма с заявкой, либо через ВКонтакте - http://vkontakte.ru/events.php?act=s&gid=2924994.

P.S. Фотки с квартирника - http://tayshet.livejournal.com/242135.html

ДР в квадрате

2008-05-07T15:03:17Z

Сделал ВКонтакте страницы Галатеи (Лилия Борисова), лидера группы "Зга", и проекта Сергея Филатова "Саламандра".
Галатея - http://vkontakte.ru/club2687862.
Саламандра - http://vkontakte.ru/club2687848.
Кому интересно - заходите, вступайте, скачивайте песни, приглашайте на эти страницы друзей. Сегодня, кстати, не только День Радио, но и День Рождения у Сергея Филатова (в ЖЖ - sergey_filatov), давно уже не только гитариста "Зги", но и автора талантливых и при этом вполне себе "форматных" песен. Видимо, Попов изобрёл их с радио одновременно, потому что даже инициалы у праздников вышли одинаковые - ДР. Вот здесь можно скачать эфир передачи "Музыка родного города" на местном "Родном радио" с участием Сергея.

Статьи о приезде Али Кудряшевой

2008-05-05T10:06:32Z

ЖЖ-классика

В Рязани Алю Кудряшеву встретили «на ура»

Питерская студентка Аля Кудряшева не делает в ЖЖ ничего особенного – просто-напросто постит там свои стихи. Но количество «френдов», подписчиков на её творчество, уже сейчас превышает 7200 человек и неизменно растёт. Аля давно уже «прописана» на первой странице рейтинга русскоязычного сегмента ЖЖ, обойдя там аккаунты Дмитрия Диброва, Леонида Парфёнова, Бутч, Макса Фрая, Александра Житинского и других знаменитостей. Кстати, именно Житинский издал в конце прошлого года в своём издательстве «Геликон» дебютную книгу Али Кудряшевой «Открыто», которая сейчас расходится то ли третьим, то ли четвёртым тиражом. Книга эта и презентовалась в Рязани 12-13-го апреля, сначала – на квартирном выступлении, затем – на акустическом рок-фестивале в F-клубе. По такому случаю на сцене оказались «Саламандра», «Галатея», «Яр-Хмель», «Тёплые окна», «Финляндия» и «Навский шуркъ». То есть, практически все рязанские коллективы, чьи песни уместны рядом с по-настоящему сильной поэзией.
Аля привезла в Рязань всего 25 или 26 книжек – почти все они ушли на квартирнике, а оставшиеся купили в «F-клубе» ещё до начала фестиваля, несмотря на бешеную цену в 300 рублей. Так что полноценной презентации не вышло, зато фестиваль, насколько я могу судить, получился неплох.
Неожиданно мощно выступил открывший его Сергей Филатов со своим проектом «Саламандра». Бывший гитарист «Зги», уже успевший поучаствовать несколько лет назад в трибьюте Бориса Гребенщикова, выходившем к его 50-летию, всё ещё занят поисками оптимального состава: на этот раз вместе с ним на сцене оказались басист, скрипачка и перкуссионист. Мне давно уже кажется, что стоит только отписать в должном качестве наиболее хитовые вещи Сергея – «Осень», «Русское сердце не рвётся», «Путь Самурая» – и все радиостанции страны, хоть как-то не чурающиеся рока, передерутся между собой за то, чтобы они зазвучали именно у них в эфире.
Эту землю не впишешь в границы,
не облетишь, не измеришь шагами.
Слышишь, возвращаются птицы –
это весна над живыми снегами.
И через тысячи лет мы проснёмся
в свете его бесконечного Слова,
все мы, как дети, Ему улыбнёмся
И я повторю тебе снова и снова:
не бойся, всё обойдётся…
Малыш, русское сердце не рвётся.
Ну и композитор Сергей, конечно – от бога, мелодии просто завораживают... Филатов и дальше со сцены не ушёл, оставшись играть со «Згой» или, вернее, с группой «Галатея», как называется теперь проект Лилии Борисовой, пожалуй, самого сильного автора среди рязанских сочинителей песен. Впрочем, тем вечером Лиля пела старые, давно знакомые публике песни, кроме, наверное, «Песни Тома», написанной к спектаклю по повести Роберта Шекли «Ордер на убийство».
Он говорит мне: «Пойдём!» Он говорит мне: «Ко мне!»
Он говорит: «Пора решать, на чьей же ты стороне.
Я поведу тебя в рай, я укажу тебе путь,
Я научу тебя жить, про остальное – забудь.
Я твой единственный друг, кто не со мной – тот твой враг.
Убей любого, кто скажет, что это не так!»
И я почти уже «за», и только сердце не в такт.
Когда он смотрит в глаза, в его глазах – темнота.
Он элегантен, как лорд, моя одежда – рваньё,
Он знает тысячи слов, а я одно – но своё.
Завершало первое отделение Аля Кудряшева, «на чьей стороне» тем вечером все в «F-клубе» и собрались. Описывать словами её стихи, и без того состоящие из плотно и точно подогнанных слов, наверное, бессмысленно. Можно, конечно, попробовать, но стоит ли? Жаль, читает Аля несколько торопливо, скомкано, местами даже чуть заунывно, вызывая ассоциации с любимым ею Бродским, но если дать себе труд поймать её «волну» – можно улететь так далеко и высоко, что любой Гагарин позавидует.
Понимаю, я, в общем, сама такая, я всем прихотям солнечным потакаю, а оно мне в сердце лучи втыкает, чтоб до боли – а мне так тепло в груди. Покричит об измене, тоске, обмане... а потом тихонько к себе поманит и заснёт спокойно в моём кармане, и я буду бояться его будить.
Я работаю солнечной батареей. На рассвете прохладно, восток сереет, воздух пахнет листьями и сиренью, и пора бы уже открывать карман. Я держу карман шире, чтоб было проще... солнце сонное нос конопатый морщит, а потом восходит над тихой рощей, рассыпается искрами по домам.
После небольшого перерыва на сцене появляются друг за другом любимец рязанской тусовки Пух со своими «Тёплыми окнами» в лице одного-единственного перкуссиониста, и Александр Вострилов, до этого обычно выступавший в одиночку, а на этот раз оказавшийся во главе коллектива с вычурным названием «Навский шуркъ»... Завершает фестиваль группа «Яр-Хмель»: Михаил Мехин всё больше становится похож на Муслима Магомаева – не только голосом, но и поведением на сцене, и как тут реагировать не совсем понятно. Но всё это, к стыду своему, я слушаю уже не слишком внимательно: «процессор» в моей голове не такой мощный, как хочется – ему требуется для начала переварить случившееся в первом отделении.

Анатолий Обыдёнкин

Если кто не в курсе, помятый тип рядом с Алей на фотографии - это я, собственной персоной. Текст под катом вышел после фестиваля в рязанском выпуске "Новой газеты". А вот ещё один текст - уже из газеты "Городской наблюдатель", там и превосходная фотка Али есть неподалёку, за авторством всё той же tayshet.

Я - Король

2008-05-02T21:47:19Z

Съездил на праздник Белтайн, устроенный местными кельтоманами в ночь на 1-е мая. Как выяснилось, не зря. После ряда случайностей и совпадений оказалось, что именно я - Майский Король, воплощение бога Луга. Чего только о себе не узнаешь, попав тёплой весенней ночью в малознакомую компанию... Несколько фоток с мероприятия и более подробное описание выложила tayshet

СамоPR про "творческие планы"

2008-04-22T05:53:20Z

Осенью и далее хочу сделать в Рязани ДР-фест, а из групп и отдельных авторов привезти «Белую гвардию», Александра Городницкого, «Зимовье зверей», Сергея Калугина, Евгения Лукина, Олега Медведева, Павла Фахртдинова, Умку и много кого ещё. Не знаю даже, стоит ли «оглашать весь список» – обстоятельства как обычно внесут свои коррективы. Возникнет желание за кого-то «проголосовать» или о ком-то мне напомнить – пишите комментарии.

Отчёт о проделанной работе. Пост 02

2008-04-22T05:52:13Z

12-13 апреля до Рязани добралась Аля Кудряшева (в ЖЖ – izubr) - по-моему, один из самых ярких русских поэтов 21-го века. По такому случаю были устроены квартирник и акустический рок-фестиваль в «F-клубе», на которых, помимо Али, выступили «Саламандра», «Галатея», «Яр-Хмель», «Тёплые окна», «Финляндия» и «Навский шуркъ». То есть, практически все рязанские группы, чьи песни уместны рядом с по-настоящему сильной поэзией.
Фестиваль был анонсирован заодно и как рязанская презентация недавно вышедшей книги Али «Открыто», но она привезла в Рязань всего 25 или 26 книжек – бОльшая часть ушла ещё на квартирнике, а оставшиеся купили до начала фестиваля. Так что презентовать оказалось нечего и даже странно, что драки из-за книг не случилось:)

Спасибо всем лидерам и музыкантам групп, принявших участие в концертах, а Саше Королёву за прекрасные фотографии, две из которых - Изюбря и Галатеи - можно наблюдать прямо в этом посте. Впечатления sergey_filatov («Саламандра») – http://sergey-filatov.livejournal.com/86407.html, tayshet – http://tayshet.livejournal.com/226986.html, некоего парня из Коломны, побывавшего на квартирнике – http://vsetak.livejournal.com/43817.html (там же выложены диктофонного качества записи). Фотки с квартирника, сделанные halet – http://picasaweb.google.ru/blush.post/20080412

Отчёт о проделанной работе. Пост 01

2008-04-22T05:36:23Z

29 марта, в мой ДР, в Рязанском Дворце молодёжи сыграл бард Тимур Шаов, автор песен весёлых и умных одновременно, что редкость в наших унылых широтах. По столицам-заграницам он бард номер три вслед за Розенбаумом и Митяевым, а в Городе Глупове мало кого знают из тех, кого по ОРТ и «Русскому радио» не крутят. В связи с этим, была предпринята акция по раздаче местной публике «выше нуля» промо-дисков с альбомом Шаова «От Бодлера до частицы» – их было роздано почти 500. В итоге зал РДМ оказался наполовину заполнен, и неожиданно активно покупались диски и книги Тимура. Сам я ожидал худшего и не только я. По словам продюсера Тимура, похожие концерты в Туле и Липецке прошли с куда меньшим ажиотажем.

Отдельное спасибо Алексею Хмелёву – за прекрасный звук, Сергею Кузнецову, Нине Алёшиной, монтажёру Александру и другим сотрудникам «Рен-ТВ-Рязань» – за бодрый рекламный ролик, ну и директору РДМ Николаю Плетнёву – за то, что он есть. А из журналистов – Оле Логиневской за то, что даже для жёлтой газеты умудрилась сделать неплохой текст о приезде Тимура.
Самое главное спасибо - Тимуру и его музыкантам Сергею Костюхину и Михаилу Маховичу. Все они – на редкость позитивные люди.

Изюбрь в Рязани

2008-04-01T18:04:46Z

Моя статья про Дркина в Новой газете

2008-03-24T12:05:46Z

Не прошло и месяца после фестиваля "Полчаса до весны", как моя давно написанная статья про него вышла-таки в "Новой газете". Правда, тамошние мегаэксперты почему-то решили, что лучше всех знают, как фестиваль называется, и с дркинской цитатой у них какая-то ботва, но за 15 лет работы в журналистике нормальных редакторов и корректоров я встречал считанное количество раз и не в "Новой газете".

Концерт Тимура Шаова в Рязани

2008-03-19T06:29:56Z

Тимур Шаов - автор песен весёлых и умных, это редкое сочетание как в роке, так и в авторской песне. Если кто-то не знает его творчества - найти и скачать записи вроде бы не проблема. Рекомендую для знакомства песни «Былина о попсе», «Большой невроз», «О пользе и вреде снобизма», «Свободная частица», «Иные времена» («Переслушивая Галича»), «Товарищи учёные 20 лет спустя», «Мечтательный пастух».
Вместе с Тимуром Шаовым на сцену РДМ выйдут Сергей Костюхин (гитара), Михаил Махович (мандолина, ex-ГрАссмейстер), так что можно ожидать не только хороших песен, но и зажигательной музыки.

Произвольная космонавтика. Пост 10. Ященко.

2008-03-15T10:26:07Z

Итак, последняя "концептуальная" глава книги "Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0". Герой - Зоя Ященко, лидер группы "Белая гвардия". Дальше будут "приложения" - Ермен Анти и Умка. Ну и, может, какие-то материалы, по разным причинам не вошедшие в "...космонавтику", так что даже не знаю, стоит ли их публиковать. Там про Арефьеву, Желанную и Комарова. На очереди фрагменты книг "Беседы с Арбениным" и "Рок вокруг Рязани".

Нам и не снилось

Передо мною лежит стопка кассет с чёрно-белыми вкладышами студии «Остров», выведенными чёрт знает на каком принтере: «Белая гвардия 1, 2, 3, 4, 5...» Я знаю, что на обложке нижней, – той, что с цифиркой «1» и заглавием «Сенти-ментальный рок», – грустная девчонка обхватила руками голову и взгляд её стремится куда-то в мечтательную бесконечность, – детская совсем поза, в советских фильмах школьницы за партами так сидят, когда задумаются. И даже переслушивать необязательно, чтобы представить записанное на кассете, – достаточно названий: «Белая гвардия», «Попрошайка», «Девочка», «Посвящение Колчаку», «Подросток»... Юная дочка расстрелянного белого офицера вышла на улицы послереволюционной Москвы, чтобы петь неоформившимся голоском тоскливые песни. Не с целью разжалобить убийц, равнодушно проходящих мимо пыльной шляпы с бесполезной мелочью и двумя картофелинами на дне, – от голода, конечно, а ещё – от смутного ожидания встречи себе подобных, кто тоже готов бежать, – всё равно куда, лишь бы там меньше грабили и убивали... Где-то сбоку сноска: «Зоя Ященко и Олег Заливако – Песни. 1988-1992». До шестнадцати и старше, первые опыты самовыражения.
Уже с кассеты за номером «2» интонации меняются. Не утративший угловатого очарования подросток всё чаще оборачивается взрослой женщиной: проницательной, остроумной, уверенной в себе.
Если не хочешь в стране никаких революций,
то не смотри на меня вызывающе так.
Или вот ещё:
Ты громогласно цитируешь русских поэтов,
Ты не заводишь в квартире ненужных вещей.
Я бы, пожалуй, тебя полюбила такого,
Если бы некого было любить вообще.
Инфантильность вымывается из голоса, он становится прозрачен как родниковая вода, – редкий случай, когда песни Автора можно слушать фоном, не особенно вникая в слова, – Зоин вокал на уровне чистого звука конкурирует с любым музыкальным инструментом. А ностальгию по отжившему прошлому сменяет боль за уходящее в небытие настоящее, – тот самый мир, откуда выросли и где органично существуют пахмутовская «Нежность», крылатовское «Прекрасное далёко», фильмы Захарова и Данелии, и много чего ещё хорошего и разного...
Собственно, тот второй альбом, 1993 года, остаётся у меня самым любимым в творчестве «Белой гвардии». Хотя первоначальное изумление давно стёрлось за обыденностью десятого прослушивания, и творчество Зои стало ещё одним кирпичиком в стенах Храма Культуры, который строят на твоих глазах люди одинаково близкие и дорогие, независимо от наличия и близости знакомства.
Мир вокруг изменился стремительно. По меткому определению Пелевина, после отлёта в нирвану прежнего нашего государства главным образом построения капитализма в России стала обезьяна на джипе. Повзрослевшая на излете преднирванной медитации, называемой перестройкой, Зоя так глубоко прониклась буддийскими мотивами русской истории, что любые попытки реальности поколебать её максимализм – безуспешны. В отличие от пелевинского героя, свой талант к версификации она использует в измерениях, свободных от присутствия джипов и обезьян.
И мёд покажется горше соли,
Слеза – полыни степной не слаще.
И я не знаю сильнее боли,
Чем быть живым среди многих спящих.
Она так и осталась жить в этом вынесенном из детства раю, откуда все наши инфернальные расклады кажутся не более чем трещинкой в земле и полностью в неё помещаются. А уж когда съездила в Индию... При прослушивании последнего альбома «Белой гвардии» возникло труднопреодолимое желание включить туда бонус-треком романс Алексея Рыбникова на стихи Тагора из фильма «Вам и не снилось», – думаю, самый космический из наших композиторов не воспротивился бы соседству.
Мой голос качает тебя на волнах и призывает вернуться.
Уставшие рыбы бьются о днище, предчувствуя берег.
Солнце садится тебе на корму, и ты налегаешь на вёсла,
чтобы успеть подарить мне новый закат...
В лодке твоей – новый закат.
Ночь будет нежной в лодке твоей...
в лодке твоей...
И мелодия удивительно похожа… Короче, спасибо тебе, Зоя, что была, есть и, надеюсь, долго ещё останешься сталкером, позволяющим совершать на крылатых качелях большое космическое путешествие в прекрасное далёко, где водятся волшебники, – прогулку в собственное детство, свет которого будоражит воображение по ночам, только сны почему-то запоминаются не все. Ты счастливая, Зоя, потому что никогда со своим детством не расстанешься. Нам такое и не снилось...
2002 г.

Зоя Ященко – проводник силы, таскающей за волосы

- Как получилось, что ты стала писать песни, которые не укладываются ни в поэтику рока, ни в поэтику авторской песни, ни в поэтику романса – вообще никуда?
- Я думаю, что каждый человек пишет так, как он слышит. Это вообще единственный способ писать что-то своё. Помнишь песенку Окуджавы: «Каждый пишет, как он слышит...»? Если ты хочешь подражать кому-то, тогда важно знать законы жанра, чтобы не выбиваться за рамки. У меня другой принцип: чем меньше правил, тем больше шансов стать исключением. Так интереснее живется. Никогда не знаешь, куда тебя кривая вывезет. Было время, меня очень интересовала индийская музыка, теперь вот делаем новую программу, появились какие-то старославянские мотивы. Всё как в жизни. Сегодня я в Москве, завтра в Питере, а послезавтра в Катманду, и у меня совсем другие ощущения, стало быть, и песни пишутся совсем другие. Если же я буду постоянно держать в голове, что мне нужно соответствовать чьим-то представлениям, например, о бардовской песне, я буду себя ограничивать. Скучно это.
Кроме того, многие пишущие люди считают, что они – только проводники, что некая сила (можно называть её Богом, или Абсолютом, или Великим Ничто, кому как нравится) передаёт через них свою информацию. Я тоже больше проводник. Иногда это состояние посещает тебя независимо от желания, а иногда ты сам выходишь навстречу и ищешь «свидания» с ним. Насколько ты «зрелый» человек в широком смысле слова, настолько «зрелы» твои сочинения, ровно столько тебе сейчас можно доверить информации. Я думаю, что Абсолюту всё равно, как меня назвать: бардом, рокером или «исключением из правил», – лишь бы мысли были верные и поменьше вранья. Ему даже всё равно, женщина я или мужчина. А мне и это кажется рамками. В юности я очень переживала, что родилась женщиной, и значит, мне не удастся познать очень многие вещи, доступные противоположному полу. Однажды в университете я написала одну работу и умышленно не подписала свою фамилию. Зачитывая её на семинарских занятиях, мой преподаватель был несколько обескуражен: «Совершенно непонятно, кем написано, – мужчиной или женщиной». Он считал, что так не должно быть. А я сидела и ликовала: наконец-то мне удалось разрушить хотя бы один стереотип. Сразу почувствовала себя свободнее.
– Почему «Белая гвардия»? От Булгакова или чтобы сокращение было, как у Гребенщикова?
– О том, что сокращение похоже на Гребенщикова, я узнала лет пять назад, он сам мне сказал. Раньше мне это в голову не приходило. Мне часто говорили, что название плохое, его надо менять, и однажды я поделилась своими сомнениями в присутствии Бориса Борисовича, на что он отреагировал примерно так: «Белая гвардия» – по-моему, классное название. Кстати, как будет сокращённо? Ага, «БГ»... Почти что Бог... Не надо менять». Скажу честно, мне очень понравился такой поворот мысли. Если я поняла его правильно, он имел в виду, что это название не случайное, оно Богом данное. И действительно взялось как будто из ниоткуда. Никто его не сидел, не придумывал, взяли первую строчку из самой известной песни... Думали, что временно, потом подберём что-нибудь покрасивее. Да так и живём. Сейчас даже представить себе не могу нашу группу с другим названием. А чем лучше название «Машина времени», почему оно ни у кого вопросов не вызывает?
– У меня вызывает. Оно тоже дублирует название классического литературного произведения.
– Ну, тогда «Ногу свело» или тот же «Аквариум» – почему люди захотели так называться? Разве это имеет значение? Но я всегда готова к вопросу о названии, и всегда отвечаю по-разному. Сейчас мне нравится такая версия. Есть прекрасная Белая Богиня (греки её называют Музой, славяне – Поэзией), а «Белая гвардия» – гвардия, которая служит Белой Богине.
– Несмотря на одинаковое сокращение, с Гребенщиковым не особенно путают, значит, больше тебя всё-таки слушают поклонники авторской песни. К тому же, насколько я знаю, вы были лауреатами Грушинского фестиваля. Как вас там встретили?
– Первый раз мы поехали на Грушинский фестиваль в 1993 году, тогда же стали лауреатами. Я даже и не знала на тот момент, какие ещё могут быть фестивали, форумы и аудитории, куда можно податься с тем, что делаешь. Да и сейчас не знаю. Для меня было совершенно очевидно, что наши песни – не рок, а поскольку начиналось всё с песен под гитару, то было формально похоже на авторскую песню. Хотя нам и дали лауреатство, на самом деле нас там приняла только публика, но не приняли организаторы. Мы привезли с собой самодельные колонки, сели на поляне, подключили микрофоны, которые жутко фонили, и открыли свой локальный фестиваль. До нас года за два так поступила группа «Последний шанс», это была их идея. Суть идеи примерно такая: мы ребята не «местные», ну не барды мы, но тоже кое-что умеем. А вдруг ещё кому-то понравится? К концу фестиваля группу «Последний шанс» знали все, и даже до членов жюри дошли вибрации. А если бы они пошли на все эти туры и прослушивания, их бы завернули ещё на первом этапе, потому что не вписывались в рамки жанра. Мы только повторили их подвиг. И членам жюри ничего не оставалось, как внять гласу народа и выпустить нас на «Гитару». Но на этом наш праздник жизни и закончился. Народ народом, а иерархия – она и в Африке иерархия. В этом плане Грушинский ничем не отличается от других социальных структур, и творчество играет там самую последнюю, очень маленькую роль... Каждое лето мы приезжали туда своим ходом с рюкзаками «выше крыши», с новыми альбомами и новыми надеждами, а администрация делала вид, что нас нет. Только на «тольяттинской» эстраде ребята всегда давали нам возможность выступить, и я им очень за это благодарна. Прошло восемь лет, прежде чем «Белую гвардию» пригласили на Грушинский фестиваль официально. Вообще в 2002 году над Жигулёвскими горами неожиданно подули какие-то благостные ветры перемен. На «Гитару» вышел не-бард Юрий Шевчук, и вся «гора» тысячеголосым хором пела его не-бардовские песни.
– Почти все твои песни несут подчеркнуто позитивный заряд, нет песен депрессивных. Это напрямую соотносится с мироощущением или ты просто выбраковываешь «чернуху»?
– То есть, вру ли я? Живём-то мы все плохо, это понятно, жизнь оказалась куда более кусачей, чем представлялось в детстве, а песни у меня такие, как будто я ничего этого не замечаю, так? Тогда нужно говорить о том, как я вообще воспринимаю мир (не социум, подчеркиваю, а космический мир, в котором живу). Он лучше, чем любая самая замечательная, самая светлая песня, написанная самым гениальным композитором. Просто мы не умеем увидеть это, мы так заняты своими мелкими повседневными проблемами...
Когда я погружаюсь в одну из реальностей, где нужно клеить обои, варить суп, стоять в очереди в ЖЭКе, тут, конечно, настроения бывают разные. Но о ЖЭКе что-то песен писать не хочется... Пусть об этом пишут сатирики, это их тема. Меня больше притягивают другие реальности – мир эзотерической музыки, мир восточных религий, мир литературы, мир путешествий... Все эти «миры» помогают мне справляться с житейскими трудностями.
Есть, правда, одно недоразумение, связанное с тем, как меня воспринимают другие. Я часто замечаю, когда сталкиваюсь со своими поклонниками где-нибудь вне концертов, – от меня ждут чего-то невероятного, я должна быть похожа на девушку-ангела, взлетающую в небо на шёлковых простынях, как у Маркеса. Даже когда я стою у плиты, у меня должны быть крылья за спиной, и вообще всё должно быть совершенно не так, как у других. А ты точно так же страдаешь, у тебя так же болит душа, когда ты теряешь близких... Но вся эта боль, преломляясь, уходит в свет. Это моё ощущение поэзии, и в этом, как мне кажется, её назначение.
– Музыка «Белой гвардии» похожа на лучшие образцы советской киномузыки, особенно детской, – Гладкова, Зацепина, Крылатова, Минкова, Рыбникова. Не хочется попробовать написать музыку для кино?
– Думаю, не получится, потому что никогда не получалось ни одной вещи на заказ. Чаще всего я пишу музыку одновременно со стихами, то есть она как бы изначально заложена в структуре стихотворения, я её всегда слышу. Песня, как правило, приходит вся целиком. А вот сочинить музыку на чьи-то стихи у меня никогда не получалось.
– А если бы не было литературных способностей?
– Я занималась бы чем-то другим. Все же по-разному слушают и песни, и музыку. Слушая Стинга, например, или Сюзанну Вегу, я сразу загораюсь желанием найти тексты. Музыканты группы воспринимают всё совершенно иначе. Лёша-басист слушает бас, Паша-флейтист слушает флейту, он весь в этом. А у Димы мышление аранжировщика, он слышит совсем другие вещи – паузы ему нравятся, например. А я, если бы поняла, что не могу нормально срифмовать две строчки, то ничего бы не писала, потому что для меня именно тексты очень важны.
– С чем связаны индийские мотивы в твоих песнях?
– С большой любовью к Индии. Однажды я чудом туда попала, и эта страна сильно сдвинула «точку сборки» в моей голове, во мне многое изменилось. Сначала я только читала, и многие книги «указывали» мне на Восток. Например, философские статьи графа Льва Толстого, который очень интересовался Индией (в его яснополянской библиотеке насчитывается до ста материалов на эту тему). Я читала дневники Рериха, смотрела его картины, и мне хотелось своими глазами увидеть эти горы, так называемые «места силы», где берут начало все светлые энергии, ведь Индия и её Гималаи – это энергетический центр планеты. Я полюбила эту страну, там со мной происходили различные чудесные вещи, меня неимоверно туда тянет. Думаю, что в скором времени снова поеду, там тепло...
– Кто придумал определение «Сенти-Ментальный Рок»?
– Определение придумал Олег Заливако, бывший солист «Белой гвардии», в совершенно другую эпоху существования группы. Это был ответ журналистам на вопрос, в каком стиле мы играем. Он сказал: «Наш стиль называется Сенти-Ментальный Рок»: сенти – это от чувства, ментальный – это от ума, рок – это судьба, их сочетание – Инь и Ян, мужское и женское начало...» Но на самом деле это была просто шутка в духе Сальвадора Дали, который любил играть в слова.
– Что нового?
– Записали альбом «Другие острова». Чем он отличается от предыдущих – не знаю; скорее, это их продолжение. Всегда, в каждом альбоме есть центральная песня, ради которой и стоит его записывать. В «Других островах» это песня «Маково поле». Она так необычна для меня. Как будто слова идут поперёк музыки, а музыка – поперёк голоса, всё абсолютно аритмично. Да и Маково поле – такое место, которого нет на топографической карте. Оно есть в другом, более тонком мире, там встречаются души людей, которые когда-то любили друг друга. Эти люди уже расстались, но когда они вспоминают друг друга, их души попадают на то самое поле, где растут красные маки, высокие, как бамбук...
- В основном твои песни – среднего темпа, достаточно медитативны. Ты не пробовала писать более ритмичные вещи или, наоборот, более медленные? Рок-н-ролл или блюз, например?
– Это снова к вопросу, почему я пишу именно так. Не знаю. Песня – это вообще медитация. И по тому, как она делается, и по тому, как она поется. Иногда ты находишься в таком состоянии, что если бы не пел, – лежал бы и умирал оттого, что тебе плохо. Начинаешь петь, и какая-то сила тебя за волосы поднимает из глубокой бездны. И очень хочется насовсем остаться в этой точке подъёма. А когда концерт кончается – опускаешься, садишься в троллейбус... Очень ощутимо, как теряешь это состояние. Но постоянно в нём могут находиться, наверное, только йоги и святые.
2003 г.

Произвольная космонавтика. Пост 09. Шаов.

2008-03-15T10:03:08Z

Тимур Шаов играет в Рязанском Дворце молодёжи в субботу, 29 марта. Прямо на мой ДР. Компанию ему на сцене составят Сергей Костюхин и Михаил Махович. Хотите сделать мне приятное - приходите на концерт. Билеты уже продаются в кассе РДМ и у распространителей.
А вот глава про Шаова из книжки "Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0"

Рассмеши ближнего своего

Когда меня спрашивают про современную отечественную литературу, часто отвечаю, что лучшие писатели России начала XXI века – Жванецкий, Задорнов и Шендерович. И вряд ли стоит объяснять, что в шутках намёки и уроки встречаются не реже, чем в сказках.
Просто неулыбчивые люди серьезное выражение лица считают главным (лишь оно и доступно) проявлением интеллекта. Вот и договорились, что юмор или (не приведи Господь!) сатира – это заведомо вторично и несерьёзно. Классики обычно так не считали, вот и я – не исключение. Только носители каменных лиц всё равно гнут свою линию. Шендерович писал недавно: «Главное – знать своё место. Сообщение по радио: «Сегодня в Кунцевском районе состоится праздник. В программе: сатира, лошади и так далее…» И ещё цитата вспоминается, «наблюдение Роджера относительно законов»: «Чем выше инстанция, тем меньше там ценятся Закон Мерфи, принцип Питера и т.д.».
Не знаю, как отнесётся Тимур Шаов к тому, чтобы увидеть свою фамилию через запятую с почти рублёвской троицей из начала, но в песенной культуре страны занимается тем же: выражает свою любовь к людям, посмеиваясь над ними, а то и откровенно издеваясь. В нашем мире упрямых прямых и прочей сугубо евклидовой геометрии столь дерзкое преобразование законов пространства дорогого стоит.
В наш город въехал странный хиппи на хромом ишаке.
Носили вербу, в небе – ни облачка.
Он говорил нам о любви на арамейском языке,
А все решили: косит под дурачка.
Ему сказали: «Братан, твои идеи смешны,
И для любви у нас программа своя:
Идёт перформанс под названьем «Возрожденье страны»,
Часть вторая, – «Патетическая».
В «сказки нашего времени» Тимур вжился так глубоко, что даже притягивать их к себе научился: на обложке диска «От Бодлера до борделя» (1997-й год) к женским ножкам в чёрных колготках пришпандорен бюстик римского деятеля, лицом удивительно схожего с ныне действующим российским президентом, о котором тогда мало кто слышал.
Будет, будет гармоничным
мир честной, квасной, античный,
главный бог у нас отличный, так помолимся ему!
Нас ведёт его харизма в светлый мир феодализма...
Впрочем, это я уже заврался. «Кризис греческой государственности» написан о предшествующем периоде нашей истории.
Познакомились мы при обстоятельствах комических. Перед выступлением Шаова в Театре Песни Литинститута «Третье ухо», где меня угораздило работать арт-директором, в предконцертной неразберихе я тормознул худощавого юношу в очках, рвущегося в зал: «Ваш билет, молодой человек?». Юноша, при детальном рассмотрении оказавшийся уже и не совсем юношей, робко улыбнулся и сказал: «А у меня здесь концерт». Пришлось впустить…
Тимур, едва переехавший тогда из Карачаево-Черкесии в Москву и чувствовавший себя новичком в компании маститых-именитых, освоился в столице подозрительно быстро. И теперь с лёгкостью может тягаться популярностью с кем угодно из старших коллег по бардовскому сословью, хотя не всем из них его творчество по душе («Я не сторонник фола, – сказал мне о Тимуре дедушка Городницкий. – Он человек одарённый, но меня коробят многие его песни, я-то всё-таки человек пожилой»). Иногда и впрямь не обходится без сальностей, но участие в передаче «Дуршлаг» имени Дубины Гробовицкой Тимуру не грозит – это удел юмористов КСПшного толка. У Тимура публика поинтеллигентней, да и «наш строй гуманный, развитой туризм» он не особо жалует.
И разгневанный радетель
За чужую добродетель
На меня за песни эти
Епитимью наложил.
Ты, говорит, обязан, хоть я тресни,
Написать сто двадцать песен
О туризме и о лесе,
Кровью всё взамен чернил.
Беседа наша состоялась накануне вручения Тимуру премии «Золотой Остап». О ней мы тоже поговорили. Некоторые реплики принадлежат гитаристу Сергею Костюхину, обычному партнёру Тимура по концертам.
2004 г.

Тимур Шаов: награда нашла героя

- Давайте начнём с «Золотого Остапа». Как так получилось, что премию вы получаете 6 апреля, а все уже два месяца как об этом знают?
Т.Ш.: Организаторы позвонили моему продюсеру и поздравили, они же заранее определяют лауреатов. Вот, говорят, – порадуйтесь.
- До сих пор радуетесь?
Т.Ш.: Радуюсь, конечно, но всё время радоваться, по-моему, глупо. Неожиданно всё получилось, даже мысли об этой премии никогда не возникало.
- Когда познакомились с г-ном Бендером, и в каких отношениях находитесь сейчас?
Т.Ш.: Как все просвещенные люди нашей страны. Лет в 12-13, наверное, так что знакомы уже давно. Дружим.
– Давайте поговорим об этапах большого пути, который привел к этой награде. Например, свои прошлые жизни помните?
Т. Ш.: Нет, я очень скептически к этим вещам отношусь.
С. К.: Между прочим, очень даже зря.
Т. Ш.: Ну, ты в прошлой жизни точно собакой был.
С. К.: Ошибаешься. Помоечным котом.
Т. Ш.: Короче, я не верю в эти штуки.
– И именно в городе Черкесске родились случайно? И папу с мамой сами не выбирали?
Т. Ш.: Это было замечательное время. Меня пестовали, холили и лелеяли. Я был под крылом у родителей, благополучным ребёнком из благополучной семьи, – детство вспоминается как волшебный сон. Даже ностальгия мучит. И по детству, и по городу, каким он был тогда, – тихим, провинциальным. До сих пор помню все его запахи. Теперь приезжаешь, а всё изменилось: тех деревьев нет, того садика нет... Он стал похож на тысячи таких же городов с повсеместной рекламой, и сейчас он мне нравится меньше. Урбанизация везде…
– Так вот почему песни такие едкие и сатирические... Оказывается, светлым образам детства слишком противоречит мерзкая и грязная окружающая действительность.
Т. Ш.: Это уж слишком по Фрейду. По-моему, чувство юмора закладывается в детстве, и я сейчас очень доволен чувством юмора своего сына, – мне кажется, мы с ним похожи, он очень чётко реагирует на действительно смешные вещи. На самом деле всё просто: надо книжки правильные в детстве читать. Этапы у него сейчас те же, что были у меня: «12 стульев», О’Генри.
– Я встречал в каком-то журнале рубрику с названием «Десять книг, которые потрясли мой внутренний мир». Этот перечень сложился ещё в детстве?
Т. Ш.: В определённый период читались определённые книги. Можно начать с тех же Ильфа и Петрова. О’Генри – обязательно. Двухтомник Хэмингуэя зачитан до дыр. Бабель прочитан именно в то время. Оттуда же Маркес и «Степной волк» Гессе, прочитанные благодаря старшему брату. Потом был период увлечения японцами – Кендзабуро Оэ, Акутагаве Рюноскэ. Ещё позже – Довлатов, Бродский, Гоголь. «Малыш и Карлсон», «Муми-тролль», все эти сказки с вывертами и Снусмумриками, – очень важные книжки. Фэнтези никогда не увлекался, но читал много хорошей фантастики, особенно любил Стругацких.
– С кем из персонажей любили себя идентифицировать?
Т. Ш.: В детстве – с Остапом Бендером, конечно. Это был кумир.
– Без шуток? Награда нашла своего героя?
Т. Ш.: Без шуток. Не потому, что он был мошенник, а потому что он был весёлый человек. А насчет награды я пока не задумывался. Хорошо, что разговор об этом зашёл, надо будет на вручении вспомнить. Другие дети хотели стать космонавтами, а я всегда хотел стать Остапом Бендером.
С. К.: Это основная черта Тимура – стремление переделать мир, а не встраиваться в него.
– С гитарой познакомились уже после «12 стульев»?
Т.Ш.: Чуть-чуть. Лет с 13 пытался по ноткам что-то играть. Ходил на занятия, но быстро бросил это дело – увлёкся созданием вокально-инструментального ансамбля.
– Ага, ещё один рокер.
Т. Ш.: Мои музыкальные пристрастия сформированы, опять же, в детстве, исключительно на рок-музыке. Позже появились Высоцкий и Окуджава, а в остальном я традиционалист: слушаю то, что слушал в детстве благодаря старшему брату. Когда мне было 7-8 лет, у него на магнитофоне уже звучали «Лед Зеппелин», «Дип Пёрпл»...
– Как же в барды переквалифицировались?
Т. Ш.: Наш ансамбль был для нас частью жизни. Мы были готовы ехать в любую деревню, любой аул, чтобы сыграть там на танцах. И старались утащить с собой побольше, потому что аппаратуры катастрофически не хватало и звук обычно был не очень хороший. Тащили всё на себе, пешком. Было огромное желание показать людям, что ты делаешь, но никогда не было стремления окунуться с головой именно в авторскую песню. Как-то специально я в неё не уходил, она сама постепенно влезала в мою жизнь. И теперь уже влезла настолько, что пришлось заняться ей профессионально.
Дело в том, что жанр многое диктует. Рассказывать большие баллады в рок-н-ролльном стиле невозможно, хотя пара вещей у меня есть чисто роковых. Но когда я слушаю плохую авторскую песню – я скучаю. И Серёга скучает, потому что вкусы у него такие же, как и у меня, только к бардовской песне он ещё меньше отношения имеет, – то есть никакого. Я вообще не стараюсь придерживаться определенной стилистики. «О вреде пьянства» я написал в стиле кантри. Есть идея написать танго. Идей на самом деле столько, что некогда реализовывать. Записывать их едва успеваю, но не уверен, что когда-нибудь осуществлю. Мне непонятно, зачем себя ограничивать. Кому нужны стандартные гармонии, стандартные ходы?
– По поводу «невозможности больших баллад в рок-н-ролльном стиле»… А куда же девать покойного Майка Науменко с его «Уездным городом N» или современных нам Константина Арбенина, Юрия Наумова, Сергея Калугина, Кирилла Комарова, у которых есть песни на 8-10 минут?
Т. Ш.: У каждого свой стиль. В моём стиле это невозможно.
– И как при таких «кощунственных» взглядах можно стать лауреатом Грушинского фестиваля?
Т. Ш.: Случайно. Приехал туда сам по себе в 1995 году. С моим другом Мишаней, которому были посвящены потом «Письма израильскому другу». Мы жили тогда в городе Архыз, взяли палатки и попёрлись на этот самый Грушинский фестиваль. Хорошо, что Борис Вахнюк до этого приезжал в Архыз и услышал мои песни, когда был в жюри местного фестиваля, – можно, наверное, сказать, что именно он меня и открыл. Смотрю, он сидит на прослушивании, я – к нему. Прошёл в следующий тур, потом ещё дальше и – ...стал лауреатом. Обо мне сразу забыли, как и о большинстве «грушинских» лауреатов. Когда мы опоздали на поезд, и не было денег купить другие билеты, Мишка ходил по вагонам и кричал: «Подайте денег лауреату Грушинского фестиваля!». Я ещё предложил: «Может, медаль продадим?» – мне там медаль большую дали. Мы уехали только на следующий день, когда добрые люди дали нам денег, – пришлось ночевать под Самарой.
– Вы – единственный молодой бард, за последнее время прорвавшийся в когорту ведущих, сформировавшуюся достаточно давно. Как так вышло?
Т. Ш.: Благодаря «Московским окнам». Конкретно – благодаря Володе Розанову, откопавшему мою кассету среди многих других, и Евгению Вдовину, ставшему моим продюсером. Если бы не они – наверняка до сих пор сидел бы у себя дома, изредка выезжая на какие-нибудь фестивали. Конечно, главное, – чтобы автор что-то из себя представлял. Но всё-таки надо жить в Москве и регулярно показываться на концертах – с периферии пробиться невозможно. Есть Гриша Данской – замечательный автор, но он не москвич, из Перми. Я люблю Валеру Митрофаненко из Ставрополя, тоже замечательный автор. Очень много тех, кого мы не знаем, а потом удивляемся: «Ах, какой интересный человек». С ещё одним замечательным автором, Лёшей Тиматковым, мы были недавно в жюри фестиваля в Донбае, и там выступал бард из Кисловодска, который нам очень запомнился, но с ним Лёша в основном общался. Очень много людей, только – попробуй, пробейся! Раньше были препоны цензурно-идеологические, теперь – препоны нашего рынка дурного.
– Происшедшее с вами – удача или закономерность?
Т. Ш.: Удачная закономерность, наверное. Сослагательное наклонение в таких вещах очень относительно. Когда сидел дома и писал свои песенки, часто разбирало любопытство: когда я брошу, когда мне это надоест? Часто были такие мысли, потому что я понимал, что никуда не попаду, никому не покажусь, и никто меня не узнает. Особенно после «груши» такие мысли посещали. Ну, стал я лауреатом – и что? И всё. После этого я на какое-то время окончательно успокоился. Так что спасибо «Московским окнам».
– И как давно закончилась карьера врача?
Т. Ш.: Как только переехал в Москву, в 1999-м. Недавно увидел какое-то лекарство в аптеке – и понял, что не знаю, от чего оно. Это было шоком.
– Почему так получилось, что рок и авторская песня долгое время были непересекающимися потоками в отечественной культуре, и только сейчас наметилось взаимопроникновение?
Т. Ш.: Мне кажется, что в роке и авторской песне много общего. Те же Макаревич, Цой, Гребенщиков, Шевчук интересны, конечно, и своей энергетикой, но в первую очередь своими текстами. Именно это роднит наш рок и авторскую песню. По большому счёту, мы все очень близки.
С. К.: Мне вообще кажется, что многие из них исполняют авторскую песню, пользуясь только формами рок-музыки: главное – текст.
– Тем не менее, сложилась такая ситуация, что представители этих культур с некоторым пренебрежением относятся друг к другу.
Т. Ш.: Ну да: «От барда слышу!». Есть некоторая консервативность как ортодоксальной бардовской, так и рок-н-ролльной тусовки. Хотя, скажем, группа «Грассмейстер» замечательно прижилась на бардовских слётах.
С. К.: Разделение, скорее, по секторам публики. Сами музыканты легче контактируют друг с другом, чем их публика.
Т. Ш.: Я сужу со своей точки зрения, поскольку мне трудно влезть в шкуру другого человека. Мне, например, ничего не мешает слушать Никитина до двух часов ночи – и в этот же день слушать группу «Дорз», с таким же удовольствием. Хотя я понимаю, что у Никитина, допустим, сложилась достаточно «возрастная» публика и им тяжело воспринять что-то новое, а вот что мешает молодым – я не понимаю. Чтобы понять – надо слушать. А ведь не слушают, потому что наблюдается дикий снобизм: «А-а, это же барды». Или: «А-а, это же рокеры». Инерция мышления – страшная. Ты сходи, послушай, а потом суди.
С. К.: Стравинский говорил, что публика вообще больше склонна к узнаванию, нежели к познаванию. Чтобы понять что-то новое, надо вслушиваться, чесать репу, как-то менять себя. Поэтому так по «секторам» публика до сих пор и делится.
Т. Ш: Мне кажется, на моих концертах публика разнородна, там собираются люди, которые слушают и рок-музыку, и авторскую песню. Масса записок примерно следующего содержания: «Мы вообще-то бардовскую песню не любим, но вас мы слушаем с удовольствием». Меня это радует. Я считаю, что стереотипы надо ломать.
– Никогда не пробовали себя в качестве рекламиста? В Киеве мои знакомые делали фестиваль, используя слоганы из ваших песен: «если вы не путаете Сартра с сортиром, Бодлера с борделем, а РЕмбо и РембО для вас разные люди, тогда мы ждём вас...» и т. д.
Т. Ш.: Да, я пробовал делать заказные вещи.
С. К.: Оформлял издания Сартра, Бодлера и РембО!..
Т. Ш.: Ко мне обратились, потому что людям хотелось не просто кондовой рекламы, а с каким-то приколом. Я целую песню написал, рекламировал пюре в стаканчике «Люкс-экспресс». Хорошая песня получилась, даже жалко было отдавать. Вроде бы реклама и не реклама одновременно. И «хаммеровскому» джипу рекламу написал. Было, чего греха таить… Но, даже делая рекламу, я остаюсь самим собой. Не хочется банальности, хочется, чтобы получилось смешно и в то же время предельно доходчиво.
– Хмелевская, кажется, говорила, что никогда специально не смешит, а пишет в своей естественной манере, но получается смешно, как от этого ни беги. В манере Тимура Шаова всё естественно или что-то включается по авторскому произволу? Вы насильно помещаете что-то в текст: «Ага, Тимур, молодец, – теперь давай ещё один прикольчик сочини»?
Т. Ш.: Согласен с Хмелевской, я тоже стараюсь быть естественным. Натужные шутки не смешны.
– Когда после «Итогов пятилетки», где собраны лучшие песни с нескольких дисков, слушаешь «номерные» альбомы, – контраст очень резок. Зачем обязательно выпускать по новому альбому каждый год? Это что, требование продюсера или собственная потребность фиксировать на студии всё, что написано?
Т. Ш.: Я не выпускаю по альбому в год, хотя этого требуют слушатели. Были перерывы в полтора года и больше. Альбом записывается, когда накапливается материал. Всё, что я, как вы говорите, «фиксирую» в студии, – это песни, за которые мне не стыдно. Есть песни получше, похуже, но халтуры там нет. Насчёт «резкого контраста» – позвольте с вами не согласиться, но о вкусах не спорят. А продюсер мой – он даже скорее администратор – никогда ничего от меня не требует, как умный человек.
– В песнях много аллюзий. Самые глобальные – это своего рода посвящения Высоцкому («Товарищи учёные» 30 лет спустя») и Галичу («Иные времена»), где заново переосмыслены классические уже песни. В этом ряду почему-то отсутствует Башлачёв, хотя «Мечтательный пастух», по-моему, – откровенная аллюзия на его «Грибоедовский вальс».
Т. Ш.: Я написал «Пастуха», когда ещё и не слышал Башлачёва, но это неважно – по-моему, это совершенно разные песни.
– А действительно ли «мечтательный пастух – изгой нечерноземья»? Насколько образ этого мечтательного пастуха, деревенского варианта Илюши Обломова, кажется вам близким некой усреднённой ментальности населения страны?
Т.Ш.: Мне трудно судить, я не социолог, не политолог, не «инженер человеческих душ». По-моему, нет никакой усреднённой ментальности. Все мы разные.
– Вообще, откуда такое изобилие социальных песен? Вроде бы не «шестидесятник», – это они обычно думают, что не власть зависит от населения, а наоборот.
Т.Ш.: И правильно думают. Когда у нас жизнь станет хорошая, справедливая и сытая, когда, наконец, власть будет зависеть от населения, тогда и исчезнут социальные песни.
– Если завтра раздастся телефонный звонок и трубка голосом Путина скажет: «Тимур, я долго думал над тем, кто должен стать моим преемником и вот, наконец, сделал свой выбор. Моим преемником будете вы». Как отреагируете?
Т.Ш.: С благодарностью соглашусь!
– Прозу писать не пробовали?
Т.Ш.: Такие опыты были очень давно, еще в школе. Мне тогда казалось, что очень легко писать в стиле Хэмингуэя: холодно, отстранённо, рублеными фразами. Теперь понимаю, что прозаик я никудышный, и журналиста из меня тоже не получилось бы. Не надо лезть туда, где мало можешь. Конечно, можно заниматься графоманией, но графоман отличается отсутствием критичности, а здесь напишешь пару абзацев – и думаешь: «Дурак, оставь ты это дело, ради бога». Я даже письма писал очень долго, по 2-3 дня иногда, поэтому теперь не люблю их писать. Но если уж писал... Друзья до сих пор хранят письма, которые я писал им в армию, они их всей ротой читали. А прозу писать – увольте.
– Могли быть у Тимура Шаова какие-то альтернативные жизни? Совсем непохожие на карьеру врача и барда?
Т.Ш.: Наверное, нет. Профессия врача – это без вариантов. Когда работал доктором, с ужасом думал: «Блин, а если бы я был бухгалтером? Или сидел в каком-нибудь НИИ?». Тоска же смертная! Так что, наверное, всё то же самое повторилось бы. Сейчас чувствую внутреннюю гармонию, хотя есть тоска по профессии, и это гармонию немного нарушает. Но в целом всё хорошо.
2001 г.

Произвольная космонавтика. Пост 08. Непомнящий.

2008-03-15T09:36:21Z

Продолжаю публикацию глав книги "Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0". Герой сегодняшнй публикации - Александр Непомнящий. Когда всё это писалось, Саша был жив. Теперь его нет. Жаль...

Поэт бронзового века

В мире всё перепутано, но полюса видны.
Градация N 1: шоу-бизнес и андеграунд. Шоу-бизнес – когда один и тот же человек мелькает на разных каналах и голос его легко услышать по радио, не особо долго крутя верньер. Андеграунд – когда на радио или ТВ твои песни попадают разве что случайно. Потому что «неформат» и всё такое.
Саша Непомнящий к шоу-бизнесу отношения не имеет, и не будет иметь. На вопрос, дал бы он согласие на «раскрутку» своих песен, когда-то ответил так: «Не вижу особого смысла в том, чтобы мои записи продавались миллионными тиражами. Пусть их слушает 5% тех, кого они могут заинтересовать, и денег это почти не приносит, но на творчестве можно зарабатывать, когда это не требует уступок с твоей стороны. Контракт у нас обычно предполагает другое. Не буду называть фамилии известных рок-н-ролльщиков, но они обязаны выпускать n-ое количество альбомов в год, давать n-ое количество концертов и т. д.»
Никто не предложит ему никакой «раскрутки». Слишком очевидно выламываются Сашины песни из существующих форматов. И из «рокерского» (ну на какой радиостанции поставят запись человека с гитарой?), и из «бардовского» (не поёт про туризм и природные явления). Как выламывались когда-то песни Башлачёва и Янки, продолжателем традиций которых Саша, видимо, себя считает (поэтика же местами изрядно напоминает Летова). Так и будет ездить с гитарой по городам и играть в небольших залах для самых преданных поклонников, рассчитывая приблизить время, когда «на развалинах геометрии расцветёт дивным цветом папортник».
Градация № 2: чушь и настоящие песни. Превалирует, конечно, чушь. И в шоу-бизнесе, где кричаще видна, но мало кому очевидна. И в дурацком нашем андеграунде, где сокрыта за отсутствием узнаваемости на улицах её творцов. Теодор Старджон был прав, когда вывел свой закон: «90% чего бы то ни было – дерьмо».
И у Саши Непомнящего чушь присутствует, хотя и не с таким пугающим процентом. Тем более, по жизни то в НБП его занесёт («Звёздно-полосатый флаг затолкали в толчок, будущего нет – есть русский панк-рок»), то в православие наше несуразное. Но больше всё-таки песен, а не чуши («А весну встречали феи, провожали сволочи. В королевстве грязных луж промокают ноги»). Или вот ещё один пример из только что цитированной песни:
Собран пионерами ангел металлический,
Наглухо припаяны крылышки жестяные,
С песней патефонною райской мелодичности
Лучше настоящего в нимб неона гляну я.
Рядом с текстами Янки или СашБаша тексты Непомнящего зачастую кажутся не более чем рифмованной публицистикой, а то и площадным агитпропом, – труба пониже и дым пожиже. Но за искренность и убеждённость в собственной правоте хочется прощать и не такие грехи – к разряду смертных они не относятся. Даже православная нетерпимость к любому инакомыслию не слишком отталкивает. Потому что труба стоит, а дым идёт. Нагнетая пафос, можно ещё вспомнить Вольтера с его знаменитой максимой: «Я ненавижу ваши убеждения, но готов отдать жизнь за то, чтобы вы имели возможность их высказать». Вернёмся к разговору о трубе, из которой идёт дым.
Градация № 3: самооценка. Занятие это почти всегда иллюстрирует фразу Толстого о том, что человек – подобен дроби. Числитель – его реальная значимость, знаменатель – то, что он про себя думает. Непомнящий предпочитает говорить о себе в терминах гуманитарных, а не математических. Одно время числил себя поэтом «бронзового века». Вот фрагмент интервью: «Поэт «серебряного века», по моим ощущениям, как правило, сидел в кабинете с множеством книг, – как образец вспоминается «башня» Вячеслава Иванова. У поэта «бронзового века» – другие начала. Более энергичный стих, иные взаимоотношения с Небом и Адом. Чаще всего поэт «серебряного века» – богоискатель, поэт века «бронзового» – богоборец и змееборец одновременно. Сам подход такого кшатрийского пути («бронзовый век» у индусов связан с образом мышления второй касты, кшатриев) – не верить в реальную опору какой-то высшей инстанции, которая что-то за тебя решит, действовать на свой страх и риск». Туда же относил многих других известных и не очень современников – прямых или косвенных выходцев из «времени колокольчиков», само название которого за последние годы изрядно повыветрилось из голов многочисленных когда-то адептов:
Немного грустная история, сплошное стебалово.
Немного смертей, гораздо больше скандалов.
Короче, раз тонула в Волге жёлтая подводная лодка...
Напоследок – кое-что из Сашиной биографии. Ему тридцать пять. В начале 90-х стал лауреатом фестиваля «Оскольская Лира», где с тех пор неизменно является членом жюри (лауреатами фестиваля были Веня Д’ркин и другие интересные Авторы). Записал и выпустил магнитоальбомы: «Новые похождения А. И. Свидригайлова», «Под тонкой кожей», «Экстремизм», «Темная сторона любви», «Полюс», «Земляника», «Поражение», «Хлеб земной», «Зерно», «Зеленые холмы», «Разжигатели». Написал книжку «Православие и рок-музыка». Гораздо чаще родного Коврова играет в Москве (любимое место – музей Маяковского). Сейчас не выступает, потому что тяжело болен. Надеюсь, выкарабкается.
2004 г.

Александр Непомнящий – сам себе Незнайка

- Давай поговорим о твоей самоидентификации. Лет семь назад, когда мы только познакомились, ты рассказывал мне красивую теорию про бронзовый век русской поэзии, который отличен от серебряного в том числе и тем, что воплощается не только в слове как таковом, но и в песенной культуре. И себя ты, насколько помню, относил к тому же «бронзовому веку».
- Нет, сейчас уже так не думаю. Тогда находился под очарованием культурологических идей «Арктогеи», где муссировались идеи наступающего бронзового века русской поэзии. Но проблема «века» предполагает, что именно эпоха определяет отношение автора к миру, а это ведь индивидуальная судьба и воля каждого отдельно взятого человека, поэта. Корифей традиционалистов Генон, кстати, отрицал – в «Великой Триаде», вроде – эту зависимость человека от внешней ему эпохи. Тем паче, это естественно в эпоху постмодерна, – такую многоцветную.
– А сегодня на концерте ты говорил о противостоянии авторской песни и рока, которое надо воспринимать как противостояние двух поэтических школ.
– Немного не так… Вряд ли стоит сейчас говорить о «противостоянии поэтических школ». Деление между пространствами «авторской песни» и «рок-поэзии» сейчас становится всё более условным, а связано было, скорее, с социальными факторами. Если исходить из того, что у лучших авторов и там и там мы встречаемся именно со звучащей поэзией – а это естественная форма её бытия – то, конечно, господа литературоведы потом когда-нибудь разложат со временем всё это на «школы». Заниматься же этим сейчас не здраво. Тем более, что поэтические школы, как правило, заявляли себя при помощи манифестов, сейчас же нет такого – не считая всяких, как правило, сибирских, одиночек, что периодически намереваются спасти человечество – или Россию, на крайняк – во главе ими же придуманных вселенского размаха движений и пишут фантасмагорические манифесты. А так – кто такие Медведев или Данской: «рокеры» или «барды»? По-моему, они поэты. Что попали в среду бардья поначалу, как кто-то другой, Янка та же, – на рок-фестивали.
КСП и «русский рок» – это не школы и не стили, – это скорее массовые социальные движения с разной историей. КСПшники – это постшестидесятническая западническая интеллигенция со своим «героическим эпосом» типа гонений на «грушинку» в районе 1983 года, «рокеры» же более антибуржуазны, поскольку «переварили» западную антибуржуазную рок-мифологию. То, что председателю клуба КСП уездного города N было не понять без словаря Майка, Умку или Летова, это ж не из-за «поэтических школ» каких-то там… Они из разных миров просто. А сейчас пафос борьбы с «совком» устарел, «грушинка» превратилась в безыдейную базу отдыха, как в речку Лету за неактуальностью канул и всякий «перестроечный» рок. Реальность вокруг «бардов» и «рокеров» ныне едина, рок-вокабуляр стал общезнакомым. Система давит и тех и других: одинаковыми методами, так что деление такое всё менее актуально.
И в объединениях второй половины 90-х, «Перекрёстке» луферовском, например, некие «жанровые» стенки уже не учитывались совсем. Как и на родной мне «Оскольской Лире»… Понятно, что на КСПшных слётах чаще косят под Высоцкого или Галича, а на рок-сейшенах – под Ревякина или Баша... Но тут дело не в «школах» – просто у одних эпигонов один «ареал обитания», у других – другой. В любом случае – Жуков, Луферов, как и «рокеры» Крижевский или Дркин, – это поэты. Индивидуальности. А что записи одних в «Давай-давайке» продают, а других – в КСПшном подвальчике, это не имеет значения.
– С точки зрения организаторов «грушинки», которая тут наиболее показательна как воплощение идеологии КСП – всё это авторы третьего ряда.
– Ты сказал… Раз у КСП-ортодоксов с «грушинки» есть идеология, то при чём здесь стихи? Настоящую поэзию проблематично загнать в клетку определений – «езда в незнаемое» как-никак… Вот «Второй канал» Ланцберга, где я побывал прошлым летом, – раскольничье мероприятие по отношению к «груше», именно потому, что она никакого отношения к поэзии уже не имеет. Это база отдыха для любителей «ретро», остановившегося времени. И Ланцберг, уж явный традиционалист от «авторской песни», от рок-эстетики предельно далёкий, – он это понял и попытался увести с «грушинки» поэтов, которые растворяются в этом потоке. На «Втором канале» пелось что-то очень тихое и не рок-н-рольное, но мне там понравилось. И совсем уж чужим себя я там не чувствовал…
– А если отбросить социальность? Эстетических отличий ты не видишь? Я не представляю себе Сашу Васильева на КСПшной тусовке или, наоборот, Олега Медведева где-нибудь на рок-фестивале, с группой за спиной.
– Медведев, по-моему, и у КСПшников, и у рокеров выступает. Саша Васильев вообще занимается вполне характерным форматным роком для стадионов. На рок-фестах, где играю я, «Тёплая трасса» или «Чернозём», например, он тоже не выступает. По известным причинам.
– Вот у Окуджавы всё было чётко: авторская песня – это поющаяся поэзия, а всё, что лежит за гранью такого определения – не поэзия и не авторская песня. Наверное, не надо объяснять, почему это мнение – полная ерунда?
– Ну конечно, рок же на порядок более синкретичен, но время публики с критериями а ля Окуджава ушло. А новая не так уж делит «рок» - «не рок», – я про акустическую сцену говорю, конечно.
– У того же Ланцберга, насколько удалось мне как-то послушать его «25-й канал», повышенное внимание уделяют поэзии, – вернее, поэтичности текста с точки зрения канонов стихосложения – и происходит это в ущерб остальному. А песня – жанр именно синкретический.
– Ну конечно, он именно их ортодокс. То, что у Гурьева и у Ланцберга критерии различны, – никто ж не спорит. Я просто не чувствую конфронтации, что была раньше. Некоторые вещи, спетые у Ланцберга, спокойно могут звучать на акустическом рок-фестивале – Чикина ваша рязанская, к примеру...
– Ты упомянул «Оскольскую Лиру» – фестиваль, членом жюри которого являешься много лет.
– Фестиваль «Оскольская Лира» вначале создавался оскольским поэтом Александром Машкарой. Он уже тогда оппозиционировал «грушинке», представляя «…Лиру» как «фестиваль поэзии и авторской песни», где делал акцент на слове «поэзия». Это и привело к появлению на фестивале таких людей, как Геннадий Жуков, благодаря которому фестиваль и стал тем, чем он стал. Этот человек «фигурировал» по стезе бардов, но на «фирменных» своих афишах обозначал себя как «рок-бард Геннадий Жуков». Он вёл мастерские, где слушал поэзию как таковую и с самого начала не делил: рокеры – направо, барды – налево. Поскольку был знаком хорошо и с рок-культурой, и с поэзией. Поэтому крестный отец «…Лиры» – именно Жуков. И заданный им тон, пусть и с некоторыми перекосами, всё ещё держится. Недостатки же «Оскольской Лиры» общеизвестны. Это изобилие шума и пьянства и, порой, гопоты, – но часто ли рок-фестивали избегают этих издержек?
– Вот об этом подробней... Знаю много достойных авторов и групп, которые никогда не поедут на «Оскольскую Лиру» в силу её вопиющей маргинальности: там просто негде цивилизованно жить, не соприкасаясь с толпами пьяных слушателей.
– Это всё есть. Но эти самые твои «достойные авторы», наверное, вообще редко встречаются с рок-формейшеном. Или вообще не в России выступают, а где-то в открытом космосе... Рафинированно трезвые неформалы – это представимо, но летом на лужайке – это уж совсем экзотика... Конечно, тот же «Второй канал» интеллигентнее. С его, как ты сам заметил, отнюдь не рок-н-ролльной спецификой. А «цивилизованно жить» и там негде – если страшно размокнуть в палатке под ливнем или пятьсот километров «стопом» проехать, то не проблемы это фестиваля... А на «…Лире» последнее время хоть с гопотой стало полегче. Просто время её проведения сдвинули на одну неделю назад: с последних выходных июля, что сопадало с Днём моряка, – на предыдущие выходные, что совпадают с Днём металлурга. В Старом Осколе градообразующее предприятие – металлургический комбинат, и как следствие, в этот день именно в город привозится куча попсы (последний раз были Кузьмин и Серов). И гопота остаётся в Старом Осколе. А самое главное на фестивале – это не бардак или порядок на нём, а те, кого фестиваль находит. «Продукт», так сказать...
– И что за «продукт»? Желательно – все достойные авторы поимённо, начиная с самого первого фестиваля, который помнишь.
– Фестиваль уникален географически – как культурный мостик между Украиной и Россией. Более нигде не появлялось на фестивалях постсоветского пространства так много достойных русскоязычных авторов с Малороссии, как на «…Лире». Поимённо не рискну, наверное, просто назову ряд имён. Помимо Дркина, это «Алоэ» с Северодонецка, ныне подвизающееся в Москве, Максим Крижевский, группа «БЦК», целый ряд имён из киевской ассоциации «Вертикаль» типа «Че Гевара блюз», Вадима Народецкого, Светланы Волковой, Андрея Кулинского. Это не все, конечно... И россиян интересных не меньше – «Тропа» воронежская, «Киса» с Белгорода, Саша «Алес», «Друзья Будорагина». А приезжали – и «Тёплая Трасса», и народ с Актюбинска (Коля Вдовиченко, конкретно), москвичка Алиса Апрелева.
– Самым известным из открытий фестиваля был Веня Дркин. Кого-то из лауреатов можешь поставить с ним рядом?
– Дркин, по-моему, – самое яркое, что было в рок-культуре страны второй половины 90-х, поставить с ним рядом некого, и не только в рамках этого фестиваля. Кстати, вот опять к началу разговора: КСПшники его своим полагают...
– Организаторы фестиваля не думают предпринимать шаги к тому, чтобы он перестал быть местечковым мероприятием для Старого Оскола и близлежащих Белгорода, Воронежа и Курска? Например, целенаправленно звать кого-то из более популярных авторов или групп?
– Из той «обоймы», что не вписывается в машину шоу-бизнеса, но существует на CD и в изобилии на кассетах у народа, достаточно привести в пример ту же «Тёплую Трассу». «Мумий Тролля» или Летова мы приглашать не будем – тогда действительно фестиваль потеряет смысл. Задачи его – именно поиск новых людей. Кстати, тот же Дркин при жизни был мало кому известен за пределами этих городов – у него вышел всего один альбом, «Всё будет хорошо», да и тот неважно записанный. И на сцене он оказался почти случайно. Геннадий Жуков шёл по лагерю, услышал песни, доносившиеся из-под какого-то куста, и, обрадовавшись находке, взял их автора за шкирку, чтобы потащить на сцену. А география фестиваля огромна: в этом году – от Киева до Барнаула. Впрочем, нас несколько зациклило на околофестивальных проблемах – неактуально сейчас, зимой...
– Тебя как-то странно заносит по жизни – сначала в радикальную политику, а сейчас о тебе отзываются как о православном фундаменталисте...
– Во-первых, никогда таковым не был: религиозную нетерпимость не проявлял, монархистов на дух не переносил, с иконками Гриши Распутина не «рассекал»... А сейчас вообще достаточно далёк от этой проблематики... Для человека на пути вроде бы естественно периодически, подобно меняющей кожу змее, с головой, с детским интересом залезать в какую-то новую для него сферу, а после всё лишнее для стороннего наблюдателя, может быть, даже вообще всё, – отбрасывать. У меня, кстати, всегда потому за спиной тянулся хвост из разочарованных слушателей «из прошлых жизней». Кому-то до сих пор обидно за то, что кончилась депрессивная наумовщина и всякое там «про Бодлера и портвейн». Позже так же «обломились» господа революционеры – и дело не в том, что они мне не интересны. Это ярко и здорово порой – то, чем они занимаются, – просто я могу смотреть на это лишь как сквозь стекло, с внутренним ощущением постороннего. Где-то так же произошло и с христианско-миссионерским знаковым пространством. И дело не в охлаждении веры или чём-то подобном – в уверенности, что язык культуры, искусства не предназначен для прямой «проповеди на крышах». Там скорее «в конце XX века нельзя громко ни о Боге, ни о любви», как у Бродского было... Мне не импонируют мероприятия типа кураевского «Рока к Небу» – что-то в этом протестантское есть. В чём отец Андрей упрекал протестантов, в частности? В отсутствии вкуса. А чем кинчевское «мы православные, йе!» от этого отличается? Мой идеал культурного пространства – Вечное Средневековье, которое может быть только в леонтьевской «цветущей сложности». Была ведь музыка разных сословий – и её никто не смешивал. И есть знаменные распевы, и есть скоморохи, и есть народные, казацкие песни...
Во времена Владимира Красно Солнышко, согласно легенде, русичей привлекла в Византии именно красота Литургии. И никто «миссионерскую» помесь дога с носорогом не устраивал. Напротив, «калик перехожих» с духовными мистиками власть не жаловала, потому что Православие трактовалась народом своеобразно. Не шибко ортодоксально, а главное – без особого почтения к государственной власти.
– А с какой стати тебя занесло в НБП в середине 90-х?
– В те года радикально настроенная рок-молодёжь почти вся побывала в НБП – и Курёхин, и Летов, и Ревякин, и «Запрещённые барабанщики»... Авангардный стиль, совершенно неизвестный при «совке» интеллектуальный багаж европейских «новых правых» и «новых левых». Калугин в интервью тебе говорил, что традиционные знания и науки «вечного Средневековья», увы, оказались никем не востребованными, кроме такого плана политизированной тусовки. А без связи с традиционным символизмом искусство немощно. Почему именно такие социальные идеи? Ну, во-первых, «за державу обидно». То, в каком развале находилась при Ельцине страна, комментариев не требует. Впрочем, и поныне не намного лучше... И главные виновники известны – компрадорская буржуазия и чиновники. Про чиновников – это вообще «вечная песня»: кто из русской литературы XIX века их не вспоминает острым словечком... Именно в духе потайной, параллельной, бунтарской России – России староверов, Пугачёва, Разина, революционеров, да и многих диссидентов времён СССР, я думаю, русский рок пересёкся с нацболами. Другое дело, что лично я сейчас крайне пессимистично смотрю на возможности «реальной политики»: кругом многоуровневое «Общество Спектакля», которое идеи, партии и лозунги прожёвывает «на раз». Поэтому от «реальной политики», насколько позволяет совесть, дистанцируюсь...
– И «Убей Янки» со сцены больше не поёшь?
– Собственно, я так старательно избегал частого её исполнения лишь потому, что она мне смертельно надоела. Кроме того, не хотелось, чтобы из-за политизированной тусни она стала моей «визитной карточкой», – программными я полагаю всё-таки мистические вещи типа «От греха», «Масленица», «Сны серого кота». Но «окна РОСТА» нужны, я думаю. И пока в мире рвутся бомбы – а американские рвутся с характерным постоянством – стиль политического плаката будет востребован. Государство США и его политику я не люблю. К американской культуре это не относится, что вполне ясно из песни.
– А что побудило написать работу «Православие и рок-музыка»?
– В силу неплохого знакомства с православной литературой для меня естественно, что это пространство весьма интеллигибельно. А вот либеральный миф о «мракобесно замшелом Православии» ничто так не подпитывает, как неграмотные приходские «книжки-страшилки» для бабушек – про рок-музыку, про компьютер, в частности. При том молодое поколение «батюшек» на «ты» с компьютером, да и к рок-н-роллу лояльны. Поскольку многие – из сословия тех самых «рокеров». Но церковная дисциплина их чаще всего обязывает «сор не выносить»... А мне что? Я дисциплиной не связан. Вообще, нынешней околоцерковной интеллигентской культуре не хватает некой розановщины – не либерального, но, тем не менее, именно свободного философствования на «опасные» темы в этой сфере...
– По прочтении этой работы и других твоих статей на схожие темы возникает вопрос: чем тебе Блаватская и католики не угодили? Неужели милее наши попы с их храмом Лужка-Спасителя, построенного на взятые без спроса наши с тобой деньги? До недавнего времени они ведь и вовсе только и делали, что везли в страну дешёвые сигареты и алкоголь, пользуясь налоговыми льготами, и в этом смысле действительно приближали многих россиян к царствию небесному. Теперь всё больше по уголовщине: одно время каждую неделю в новостях рассказывали, как священники наши то прирежут кого, то свою же церковь обворуют. Мне кажется, после тех примеров откровенного мракобесия, что сам же приводишь в своей книжке, наша православная церковь как социальный институт ничего, кроме смеха, не заслуживает.
– Ну, примеры идиотских «наездов» на рок-музыку из статьи, как я там и обнаруживаю, оказываются не проверенными нашими «отцами» кальками крайне-правых протестантских и католических брошюрок. Так что из таких соображений любить больше западное христианство, нежели восточное, не пристало. Церковь – не только и даже не столько социальный институт, а мистическое тело Христово. А как «социальный институт» она, конечно же, несовершенна, – не лучше окружающего социума. И «там», и «тут»... А нелюбовь к католикам – это геополитика скорее, часть самоидентификации России как таковой, она была и при Невском, и в XVII, и в XVIII веке. Гитлер родился в
семье ревностных католиков, и танки III Рейха были с крестиками, очень похожими на кресты рыцарей-крестоносцев. Что касается Блаватской, если в работе, скажем, по истории или философии студент пишет ахинею, то, ставя «двойку», преподаватель его в ереси обвиняет? Я думаю, нет, – просто признаёт его безграмотность. Мне критики Блаватской традиционалистами геноновской школы достаточно, чтобы согласиться и с православной критикой. Ну, ахинея же... Безграмотная ахинея – чего о ней спорить-то... Древнейшая религия будхизм, блин...
– Не буду спорить, а то разговор на всю ночь затянется. Так нынешнего себя ты рискнёшь как-либо определить?
– Сейчас у меня весьма «тихий» период жизни – он уж точно не предполагает изобилия самоопределений. Что нового попробую сказать? Больше – скептицизма в хорошем смысле этого слова; желания смотреть на жизнь как на загадку, а не набор готовых ответов. И больше субъективности, ведь я знаю, что ничего не знаю, но это знаю именно я...
2004

Занятная шутка 04

2008-03-11T01:03:27Z

Занятная шутка от Шестакова. Умница Шестаков - юморист от бога. Но об этом, я думаю, многие присутствующие и без меня догадываются:)

Я в Москве

2008-02-29T05:13:59Z

Сегодня еду в Москву по всяким мелким делам: взять афиши на Шаова, денег за проданые книжки и т.д. Вечером буду в Булгаковском доме либо в ЦДХ, если Кожекин соизволит выдать аккредитацию на ДР-фест (пока молчит как партизан на допросе). Кому я срочно нужен из москвичей - звоните 8-926-886-05-65. Часов с 12-ти этот номер будет включен. При условии, что я московскую симку вообще сейчас найду...

Занятная шутка 03

2008-02-25T17:51:42Z

Рязанский журналист Виктор Граков пишет "ВКонтакте":
- Теперь, видимо, все, кто еще не переломал руки на татами и горнолыжных спусках, кинутся рубить хард-рок...